Свэнко
Цыганский электронный журнал
  О проекте    Новости сайта    Наши друзья    Контакты    English  

Страницы истории. Н.Бессонов.

Свадьба.Net.Ru

Николай Бессонов. Цыганские артисты в годы войны.

Н. Бессонов «Цыганская трагедия. 1941-1945. Том 2. Вооружённый отпор». Санкт-Петербург, 2010. Глава «Мир искусства». С. 214-267.

 

К 65-летнему юбилею Великой Победы мы публикуем главу из новой документальной книги Николая Бессонова. Второй том «Цыганской трагедии» повествует о цыганах, вступивших в борьбу с фашизмом. Это исследование посвящено цыганским воинам и партизанам, медсёстрам и участникам фронтовых концертных бригад. На основе архивов и воспоминаний пожилых цыган автор раскрывает подробности грозной эпохи. Предлагаемая вашему вниманию седьмая глава повествует не только о тех, кто выступал на передовой или в госпиталях. Многие цыганские артисты ушли на фронт и били врага с оружием в руках. Не все они дожили до победы.

Светлая им память!

 

Мир искусства

Хотя формально эта глава начинается сейчас, в реальности вы читаете её уже давно. То здесь, то там уже мелькали истории об артистах, одевших шинель. Одни использовались командованием «по прямому назначению» — пели и плясали во фронтовых агитбригадах. Другие несли службу наравне со всеми. Пережидали в окопах артобстрел. Ловили врага в прорезь прицела.

Настало время подробнее вглядеться в историю людей из числа цыганской интеллигенции. Им довелось жить в страшную эпоху, но они сделали что могли. Ведь семьи хоровых цыган вросли в российское общество глубже, чем кочевники. На протяжение полутора столетий артисты общались с русской элитой: дворянством и деятелями культуры. В Москве, Петербурге и других крупных городах в дореволюционное время сложились островки обеспеченного оседлого быта. Артисты старались сохранять национальные обычаи, но одновременно пользовались преимуществами образования. Как свидетельствует Н.А.Панков, призыв на срочную воинскую службу был для цыганской городской молодёжи привычным явлением. И часто тянуть армейскую лямку было легче хотя бы потому, что парень попадал под начало офицера, который был завсегдатаем хора и страстным поклонником цыганского пения 1.

После революции шли сложные процессы. С одной стороны нелегко пришлось тем семьям, которые породнились с дворянством или буржуазией. Тяжким ударом стало закрытие ресторанов в период военного коммунизма. Вместе с тем в годы НЭПа положение стало медленно выправляться. И хотя о прежней роскоши можно было только вспоминать со вздохом сожаления, артистам удалось найти новые формы для прежнего художественного содержания. Хоры как самостоятельные творческие организмы ушли в прошлое. Взамен возникли ансамбли при тех или иных организациях. Появился, наконец, театр «Ромэн». Это порождение советской национальной политики существовало на государственной дотации и в первые годы приносило большие убытки. Отдадим большевикам должное. Они готовы были идти на издержки ради пропагандистского эффекта. Ну а на бытовом уровне сама возможность прокормиться в полуголодной стране являлась несомненным благом. «Ромэн» и прочие творческие коллективы сохранили искусство песни и пляски. Настал момент, когда на фоне крепнущего партийного официоза цыганское искусство стало для граждан СССР отдушиной в мир свободы и радости. Каждая встреча с «творчеством кочевого народа» становилась маленьким праздником. Разумеется, партийные идеологи недолюбливали цыган за их природную аполитичность, навязывали им «правильный» репертуар, а порой заставляли исполнять танцы с граблями в руках.

Цыгане не спорили. Охотно шли на уступки. А потом выходили на свой номер и «отбивали публике мозги» хлёсткой чечёткой или «вынимали душу» чудесной песней.

Война разбила уже сложившуюся систему концертных выступлений. Но не отменила главное — тягу зрителя к цыганскому искусству. В сумятице первых неудачных месяцев казалось, что всё рушится. И всё же постепенно страна психологически перестроилась на военный лад. Люди осознали масштабы происходящего и поняли, какой длительной и кровавой будет борьба. Лозунг «Всё для фронта, всё для победы» реализовывался руководством СССР с неуклонной последовательностью. Цыганским артистам было определено новое место. Теперь они выступали в госпиталях и на фронте.

Сейчас модно ругать партию большевиков, обвиняя её во всех бедах. У меня нет к этой партии никаких симпатий, но нельзя забывать, что после серии сокрушительных поражений Центральный Комитет ВКП(б) не впал в панику подобно французскому правительству. Гитлер рассчитывал на капитуляцию нашей страны после разгрома Красной Армии в приграничных сражениях. Однако Сталин и его сподвижники проявили силу духа и старались реагировать на события профессионально.

Плохо получилось?

А у кого в Европе вышло лучше? Уж не у тех ли государств, которые рухнули за месяц, не понеся и малой доли наших потерь? Что бы ни писали демократические журналисты, можно ли отрицать фантастически быструю эвакуацию промышленности и грамотную организацию производства на новом месте? Правильно ли не замечать, как с командных высот постепенно вытеснялись «полководцы» типа Ворошилова и вместо них возникла плеяда талантливых военачальников? Я полагаю, мы должны глядеть на наше прошлое объективно. И если Сталин проявил себя руководителем, умеющим разобраться в кадровом вопросе, системах вооружения и пропаганды, то следует воздать ему должное. В Советском Союзе достаточно быстро поняли, что загнать всех мужчин в «народное ополчение» — дело нехитрое, но для победы требуется и духовный ресурс, поэтому продолжали выпускаться книги, снималось кино, работали театры, а радио передавало не одни только военные марши.

 

*****

 

Лишь две войны в нашей бурной истории удостоились имени «Отечественная». И в обеих цыгане из мира искусства проявили себя одинаково. Они сделали для победы всё, что могли.

Возможно некоторым читателям известно, что в 1812 году часть хоровых цыган вступила в кавалерийские части кутузовской армии, а женщины и старики пожертвовали крупные суммы на закупку оружия 2.

Во время войны с Гитлером ситуация буквально повторилась. Я изучил папки с отчётами о военно-шефской работе театра за 1941-1945 годы. По сохранившимся документам можно проследить, в каких городах выступал коллектив «Ромэна» и восстановить график работы. Помимо обычных спектаклей артисты давали шефские концерты, выступали в госпиталях и воинских частях. Не буду утомлять читателя цифрами. Скажу только одно. Из архивных бумаг следует, что труппа работала «на износ». 22 июня 1941 года театр находился в Свердловске. Потом были Омск, Новосибирск, Ташкент, Ашхабад, Кутаиси, Батуми, Тбилиси, Ереван, Самарканд, Ессентуки, Ростов-на-Дону, Моздок, Махачкала, Гурьев, Куйбышев, Владивосток, Хабаровск, Чита... Этот перечень, разумеется, неполный. В каждом месте театр задерживался на 8-12 дней. В Сочи и в Баку оставались несколько дольше. Воспользовавшись этим, мастера цыганского искусства оказали помощь красноармейской художественной самодеятельности: поставили одноактные пьесы, обучили хоровым песням и массовым пляскам 3.

Бумаги позволяют восстановить репертуар, с которым выступали ромэновцы. Здесь явно просматриваются две части: цыганская и нагрузочная. К «нагрузке» относились так называемая «политическая сатира», художественное чтение, а также песни о Сталине и комсомоле. Вряд ли эти номера волновали красноармейцев до глубины души. Нечто подобное можно было каждый день слушать по радио и без цыган. Зато отработав «обязательную часть», ромэновцы разыгрывали сцены из своих спектаклей, пели народные песни и романсы, танцевали цыганские пляски 4. Вот за это их готовы были на руках носить!

В архиве сохранилось немало хвалебных отзывов после выступлений в воинских частях и госпиталях. Вот типичный пример — документ от 14 июля 1943 года:

«Артистам М. г. цыганского театра „Ромэн“

Мы, раненые бойцы и командиры госпиталя 953 приносим вам, дорогие товарищи своё красноармейское фронтовое спасибо! За время пребывания в Чите лучше вашего концерта не было. Вы вселили в нас бодрость на выздоровление и скорейшего возвращения на фронт бить нашего общего врага» 5.

Документация о выступлениях перед ранеными бойцами настолько обширна, что её нет смысла цитировать. На пожелтевших листах обычно стоят печати госпиталей, позволяющие восстановить их номера. Не буду пересказывать содержание. Практически каждый отзыв — это горячая благодарность за цыганское искусство. Однако, вижу смысл в том, чтобы перечислить хотя бы часть адресов, по которым выезжали артисты «Ромэна» с января по октябрь 1942 года. В архивную папку подшиты бланки из военно-морского госпиталя, из Бакинского военного госпиталя №320, из военного госпиталя №386 города Орджоникидзе. Кроме того нам известно, что ромэновцы приезжали в так называемые эвакогоспитали под номерами: 2129, 2116, 1544, 1417, 4485, 3546, 377, 1621, 2008, 2024, 3270, 3268, 3269, 4425, 3219, 1797, 1596, 1608, 3329, 1962, 1961, 1627, 3210, 4650, 2967, 4408. 6

 

Благодарность артистам «Ромэна» за выступление перед ранеными.

14 июня 1943 года. Документ из архива РГАЛИ.

Ромэновцы дали себе слово — выступать перед ранеными во что бы то ни стало. Никакие трудности не могли их остановить. «Однажды бригада, выехавшая в госпиталь, находящийся за городом, попала в снежный буран, машину посреди дороги занесло. Актёры с большой опасностью, так как место было обрывистое, прошли всю ночь — но в госпиталь пришли и концерт раненым бойцам дали, обслужив все палаты лежачих больных»7.

— Мы были в городе Моздоке, город весь эвакуировался. Мы обслуживали отступающие воинские части,- вспоминала в 1967 году артистка Сантина Андреева. — На площади стояли люди с вещами… «Куда вы приехали? Тут ждут немцев!». А у нас приказ остаться и дать гастроли. Мы были очень дисциплинированными во время войны, и остались 8.

Воспоминания о военном времени навсегда врезались в память ромэновцам. Во время вечеринок, когда артисты вспоминали минувшее, разговор — случалось — переходил от забавных театральных эпизодов к концертам в госпиталях. И тогда смолкали шутки. На глазах у женщин появлялись слёзы. Цыганки вспоминали измученных забинтованных людей, калек с ампутированными руками или ногами. Сердце не выдерживало изо дня в день смотреть на эти страдания — но приходилось брать себя в руки, улыбаться, петь весёлые песни, говорить ободряющие слова. Выступления в больничных палатах были тяжёлым моральным испытанием. Даже долгие годы спустя об этих концертах говорили с гордостью и болью...9 Ольга Деметер-Чарская рассказывала так: «Когда мы выступали в госпиталях, у некоторых солдат не было руки. А им тоже хотелось нам похлопать. И вот мы видели, как такие раненые садились рядом — у одного нет правой руки, а у другого левой — и они хлопали вдвоём. Невозможно было спокойно на это смотреть»10.

 

*****

 

С какими спектаклями ездил «Ромэн» во время своих растянувшихся на 28 месяцев гастролей? В день объявления войны, 22 июня шла «Свадьба в таборе» по сценарию И.Ром-Лебедева. Помимо этого спектакля в репертуаре были «Чудесная башмачница», Кровавая свадьба» и «Цыгане» (по пушкинской поэме). Неизменным успехом пользовался сборный концерт, который назывался «Вечер цыганской песни и пляски».

Однако, грозные события сорок первого года заставили театр расширить репертуар. Пьеса А.Афиногенова «Всё о тебе» изначально задумывалась как спектакль о любви работницы виноградного совхоза и штурмана черноморского флота. Цыганский драматург Иван Ром-Лебедев переработал сценарий, дописав почти половину пьесы. Теперь действие начиналось в довоенные дни и продолжалось уже во время войны. Премьера состоялась 17 сентября 1941 года в Ашхабаде. По всей видимости эмоциональный накал спектакля не оставлял публику равнодушной. К концу 1944 года его сыграли 128 раз. На производственном совещании директор «Ромэна» оценил постановку пьесы «Всё о тебе» как большую творческую удачу. Он напомнил, что во время финальной сцены, когда Мария Скворцова благодарит героя-моряка за спасение всех, кто живёт в тылу — «военные, сидящие в зале плачут от радости и гражданские тоже плачут от счастья.»

Вторая постановка военного времени — это спектакль о партизанах «На берегах Днестра». Он был выпущен к юбилею Красной армии (23 февраля 1942 года) и прошёл 32 раза. Сценарий писал всё тот же Ром-Лебедев.

 

 

Спектакль «На берегах Днестра» был поставлен в 1942 году. По сюжету цыгане уходят в партизанский отряд и громят немецкие гарнизоны. Сцены, изображённые на фотографиях могут показаться наивными и наигранными. Но не будем забывать, что по большому счёту они правдивы. Цыганские мужчины и женщины действительно влились во время войны в ряды «народных мстителей». Воевали они отважно.

Фотографии из архива РГАЛИ.

 

В основе следующего спектакля лежала пьеса М.А.Светлова. Премьера состоялась в Ессентуках 11 июня 1942 года. Назывался спектакль «Действующие лица». Главную роль (Мариулу, бригадира цыганского колхоза) играли Ляля Чёрная и Е.Масальская. «Ромэн» сыграл эту вещь 97 раз.

Наконец, в Хабаровске 29 апреля 1943 года состоялась премьера «Цыганочки» (по новелле Сервантеса) 11.

Я ознакомился с рецензиями 1942-43 г.г. на гастроли «Ромэна». Статьи, напечатанные в разных городах, показывают, что столичный театр пользовался большим успехом. Вместе с тем становится предельно ясной и природа этого успеха. Триумф у публики был вызван главным образом цыганскими песнями и плясками, по которым так тосковала русская душа. Пьесы Ром-Лебедева в рецензиях ругают за низкий уровень драматургии. Так прямо и пишут: «газетные ходульные фразы», карикатурные образы немцев, слабая игра артистов-мужчин. Ромэновских актрис хвалят за уровень сценического мастерства (особенно Лялю Чёрную и Марию Скворцову). Но все отзывы единодушны в одном. Поют и пляшут в цыганском театре изумительно!

 

Валя Вербицкая в довоенном спектакле «Свадьба в таборе». В.Вербицкая была награждена медалью «За оборону Кавказа». Фотография из архива РГАЛИ.

Ольга Янковская в спектакле «Сломанный кнут». 1948 г. О.Янковская была награждена медалью «За оборону Кавказа». Фотография из архива РГАЛИ.

 

 

Ольга Петрова в спектакле «Кабачок Макрель». 1959 г. О.Петрова была награждена медалью «За оборону Кавказа». Фотография из архива РГАЛИ.

Доходило до того, что по ходу пьесы артист или артистка исполняли положенную по сюжету песню — а публика бурными аплодисментами требовала ещё одну. Вообще-то в театре не положено выступать «на бис». Но цыгане без всякого смущения переступали через этот барьер. Им хотелось показать свои вокальные возможности и подарить исстрадавшимся людям радость. При чём тут пьеса? Они пели снова и снова. Из за этого спектакль плавно превращался в эстрадный концерт. Театральный критик О.Хавкин сурово осудил такую практику 12.

О том, насколько серьёзно всполошилось после печатного нагоняя театральное начальство, говорит специальный приказ. В распоряжении от 3 августа 1943 гитаристам-аккомпаниаторам строго настрого запрещалось играть для артистов музыку, которая за ними не закреплена 13. Но именно этот документ показывает, что к середине сорок третьего навести дисциплину на сцене ещё не удалось.

От себя добавлю — вот и прекрасно!

Не очень грамотные цыгане и цыганки понимали свою задачу гораздо лучше, чем образованные евреи и русские, которые ими руководили. Сила «Ромэна» была не в политической «правильности», не в драматургии, даже не в актёрской игре. Публика мечтала насладиться задушевными мелодиями, увидеть огненную таборную пляску, соприкоснуться с кочевой романтикой. Поэтому труппа театра выходила за предписанные рамки. Та же Ляля Чёрная знала, что её помнят в образе босоногой девушки из популярного фильма «Последний табор» — и поэтому часто скидывала во время танца туфли. А ведь перестраховщики из администрации это вовсе не приветствовали. Они опасались, что босая героиня спектакля будет воспринята партийным начальством как намёк на слабую работу советской обувной промышленности.

 

Ляля Чёрная в спектакле «Цыгане». Довоенная фотография из архива РГАЛИ. Ляля Чёрная была награждена медалью «За оборону Кавказа».

Находясь на фронте, в мае сорок второго года, Ляля Чёрная полностью забывала о запретах. «Таборные девушки всегда плясали босыми на пыльных дорогах, — говорила она позже Николаю Эрденко. — И я выходила к нашим солдатам как кочевая цыганка».

 

*****

 

Настала пора рассказать о фронтовых концертных бригадах. Вот что писал об их создании Иван Ром-Лебедев в своём отчёте 1944 года:

«Бесконечные переезды, оторванность театра от Москвы, мешала ему долгое время добиться отправки бригад на фронт. И только летом 1942 г.,* во время пребывания на Северном Кавказе, после долгих обращений к командованию Южного фронта, театру было разрешено отправить бригады на фронт.

 

* спустя два года артист путает лето и раннюю весну.

 

Были организованы две бригады, выехавшие в г. Ростов н/Д и дальше на передовые линии. Одну бригаду возглавлял директор и художественный руководитель В.М.Югов, вторую зам.директора М.С.Киселевский.

Вся работа бригад была подчинена условиям фронта, концерты проводились в самое различное время дня и ночи. Ни один концерт, ни одно выступление не было сорвано, несмотря на то, что обе бригады попадали под сильнейший артобстрел и воздушные бомбардировки». Сохранились списки артистов, выезжавших на Южный фронт:

 

Первая бригада:

 

Югов Виктор Михайлович

Красавина Нина Владимировна

Ром-Лебедев Иван Иванович

Шопенко Борис Георгиевич

Чиженко Лина Ивановна

Тимофеева Александра Васильевна

Печелиева Ольга Тарасовна

Масальская Евгения Александровна

Вербицкая Валентина Владимировна

Шнурков Александр Иванович

Ананьев Константин Егорович

Хрусталёва Екатерина Васильевна

Иванов Григорий Петрович

Тимофеева Лариса Васильевна

Сильницкий Сергей Михайлович

Сильницкий Дмитрий Иванович

Янковский Евграф Ефимович

Деметер Пётр Степанович

Васильков Георгий Петрович

Мелешко Ромуальд Феликсович

 

Вторая бригада:

 

Андреева Сантина Ивановна

Ляля Чёрная [она же Надежда Сергеевна Киселёва, а позже по мужу — Хмелёва.]

Скворцова Мария Васильевна

Михайлова Надежда Калистратовна

Бизев Василий Фёдорович

Шишков Сергей Фёдорович

Деметер Мария Александровна

Поляков Валерьян Егорович

Тимофеев Иван Васильевич [он же Хрусталёв.]

Балясный Николай Давыдович

Конденко Иван Иванович

Янковская Ольга Ефимовна

Шишкова Надежда Николаевна

Василькова Любовь Петровна

Киселёв Владимир Сергеевич

Петрова Ольга Ивановна

Шнурков Анатолий Иванович

Черкасова Марина Ивановна

Хапаева Екатерина Афанасьевна

Морозевский Фёдор Васильевич

 

Оказавшись перед бойцами, ромэновцы исполняли народные песни и танцы. Иногда разыгрывали сцены из своих спектаклей. Например, концертные бригады показывали финал пьесы «Всё о тебе» или сцену и пляску из спектакля «На берегах Днестра» 14.

Реакция на цыганское искусство была восторженной:

«Московскому государственному театру „Ромэн“.

Исполнение цыганских песен и плясок находим отличным.

Народ, умеющий так петь и плясать — умеет и воевать. В умении воевать наша сила, залог нашей победы.

До встречи после победы над гитлеровскими мерзавцами, дорогие товарищи цыгане!» 15.

Эта благодарность появилась в архиве театра после выступления на Южном фронте 17 мая 1942 года. Днём раньше состоялось выступление в Сальском стрелковом полку Ростовской дивизии. Оно запомнилось тем, что во время концерта сверху спикировал фашистский самолёт, но вместо ожидавшихся бомб на артистов и бойцов посыпались листовки с призывом сдаваться в плен 16.

13 мая 1942 года цыганская бригада выступала перед командами 7-го Отдельного Дивизиона Бронепоездов на таганрогском участке фронта. В своём отзыве командир дивизиона, подполковник Шмакин написал: «После концерта бронепоезда с ободренным личным составом ушли выполнять боевой приказ. Актёры пожелали бойцам успехов и счастливого пути» 17.

Иногда фронтовики вообще не хотели отпускать ромэновцев из своей части. Сохранился документ за подписью полкового комиссара Степанова от 16 апреля 1942 года. Начальник политотдела пишет, что артисты, которые прибыли на участок фронта, занятый 339-й стрелковой дивизией, задерживаются ещё на два дня по просьбе бойцов и командиров 18. Как только бригада уехала, политработники отбили в столицу благодарственную телеграмму, информируя Моссовет о том, что коллектив театра с большим успехом выступал «в частях действующей дивизии» 19.

Кстати, из документов ясно, что только в период с 9 по 17 мая цыгане дали в Ростове-на-Дону 13 спектаклей, а также «12 концертов непосредственно на передовых позициях фронта». (Ростовский обл. отдел по делам искусств. Приказ № 384 от 18 мая 1942 года.) 20.

О том, как воспринимали свои разъезды сами ромэновцы, можно судить по письму артиста Евграфа Янковcкого. Адресовано оно Николаю Панкову и описывает те самые фронтовые гастроли. Я привожу текст письма ниже (позволив себе исправить грамматику).

«Сохранить коллектив было очень трудно. Мы как один согласились отдать пятьдесят процентов из зарплаты, чтоб только сохранить актёрский состав. Теперь относительно репетиций. Несмотря на то, что театр находится уже больше года в гастрольной поездке, он всё-таки побеждает трудные условия и делает чудеса в советской стране. Театр поставил две больших постановки, одна Афиногенова, другая Рома Лебедева. И ещё третья будет готова здесь. И все три на советскую тематику. Театр был по обслуживанию на Южном фронте, в городе Ростове. И там мы пробыли 10 дней. Выступлений было очень много, в день 5-6 концертов. В общем, приходили в театр к 10 утра и возвращались в 4-5 утра. Были очень близко около Таганрога, в километрах от фронта. Выступали в блиндажах и так далее. В общем работы и страху хватало. У меня даже хранятся от паразитского фашистского самолёта кусочки металла. Я надеюсь, что в августе я их привезу в Москву!! С большой гордостью я буду ехать в родную столицу!! Коля! Всё очень трудно охватить, мне кажется, что всё это невозможно описать. Это только глазами смотреть» 21.

 

Письмо ромэновского артиста Евграфа Янковского с фронта.

17 мая 1942 года. Архив Л.Н.Панковой.

 

Конечно, кто-то может и улыбнуться, прочитав строки о военном сувенире. Но это была общая закономерность. Фронтовики знали: человек, обжившийся в окопах, становился равнодушен к близким разрывам, а тот, кто впервые появлялся на передовой, непременно увозил на память осколок от снаряда, разорвавшегося в безопасном отдалении. Так что артист-ромэновец был не одинок в своей маленькой слабости. Главное же в другом. Театр честно выполнил свой долг, несмотря на страх, естественный для штатских людей.

Выступления на Южном фронте в 1942 году не были исключительным эпизодом. Даже после того, как театральная труппа вернулась в Москву, концертные бригады время от времени продолжали выезжать в действующую армию. Сохранился документ о поездке 1944 года, когда по распоряжению комитета по делам искусств ромэновская бригада дала на фронте 10 концертов 22. Нина Деметер вспоминает о встречах с бойцами на передовой со слезой в голосе: «Выходим мы выступать. Сидят на траве человек 500-600. Идём мимо них, а солдат молодой спрашивает: «Эй, цыганочка, скажи — женюсь я или нет?» А я вижу, что он совсем другой вопрос хочет задать: убьют или нет? Но вокруг друзья, и перед ними стыдно. Говорю ему на ходу:

— Женишься, женишься!

А у самой сердце так и сдавливает. Плакать хочется. Но всё равно улыбались, пели и плясали» 23.

 

*****

 

Люба Василькова в 1935 году. Фотография из архива Г.И.Уваровой.

Артистка «Ромэна» Любовь Петровна Василькова на склоне лет была удостоена ордена «За заслуги перед отечеством» 2 степени. Это было признание её неустанного самоотверженного труда на сцене. Шесть десятилетий она отдала театру! В годы войны Люба Василькова выступала на фронте. Но — обо всём по порядку.

Первое знакомство цыганской девочки с «Ромэном» произошло ещё в 1935 году, когда труппа гастролировала на Смоленщине. В фотоальбоме Васильковой я видел снимки, оставшиеся от той памятной встречи, когда артисты заглянули в цыганский детский дом. Мама и бабушка Любы работали в этом детдоме воспитателями. Дед был председателем цыганского колхоза «Свобода».

 

Можно считать, что первое глубокое впечатление от встречи с цыганским искусством спасло Любе жизнь. Ведь останься она на родине — непременно была бы расстреляна фашистами в сорок втором. И её мать, и дед с бабушкой, и многие родственники погибли от рук карателей в селе Кардымово. Однако, уже в 1938 году семнадцатилетняя девушка пришла на просмотр и была единогласно принята в театральный коллектив. Война застала артистку Василькову на гастролях в Свердловске. Потом были долгие дороги и концерты для фронта. В Москву «Ромэн» вернётся только два года спустя. Тут Люба и узнает о гибели своей семьи 24.

Войну Любовь Петровна вспоминать не любила. Даже в разговорах с дочерью это была закрытая тема. Как-то, впрочем, рассказала о гастролях на Кавказе. Вспомнила, как было страшно, когда попали под обстрел немецких самолётов. Цыгане тогда сидели на палубе (не хотели спускаться в трюм, потому что боялись торпеды). Матросы накрывали их брезентом, чтобы сверху не было видно, как много на палубе людей. Истребители проносились на бреющем полёте и поливали очередями беззащитное судно. Просто чудо, что никого не зацепило!

 

Любовь Василькова в спектакле «Девушка счастье искала».

Конец 1950-х годов. Фотография из архива Г.И.Уваровой.

 

Среди бумаг артистки Васильковой я увидел грамоты 1943 и 1945 года за концерты в воинских частях. Подобные благодарности получили тогда многие ромэновцы — да не у всех они сохранились.*

 

* Согласно документу, хранящемуся в РГАЛИ (ф.2928, оп. 1. д. 484, л. 15) подобными грамотами были отмечены цыгане: Иван Ром-Лебедев, Надежда Михайлова, Мария Скворцова, Надежда Хмелёва (Ляля Чёрная), Лина Чиженко, Сергей Шишков, Надежда Шишкова, Ольга Янковская и Евграф Янковский.

 

Грамота за выступления на фронте, выданная Л.Васильковой в 1945 году.

Документ из архива Г.И.Уваровой.

 

А ещё Любовь Петровна была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» и медалью «За оборону Кавказа» 25. Между прочим, в архиве литературы и искусства имеются документы о награждении работников «Ромэна» этой медалью 26. Что касается самого театра, то его активная деятельность отражалась иногда даже в приказах по армии (см. напр. приказ №26 от 4 мая 1943 года войскам 25-й армии за подписью генерал-лейтенанта Парусинова и члена военного совета генерал-майора Лебедева) 27.

 

*****

 

Спектакли и концерты делились на обычные и шефские. Последние, естественно, были бесплатными. Обратим особое внимание также на то, что значительные суммы, заработанные театром, шли в фонд обороны или на восстановление разрушенных городов. Помогали артисты и детям военных 28.

Патриотический порыв ромэновцев был оценен на самом высоком государственном уровне. Находясь во Владивостоке, руководство театра получило правительственную телеграмму за подписью самого Сталина. В тексте значилось следующее:

«Прошу передать сотрудникам московского государственного театра „Ромэн“, собравшим 75 000 рублей на строительство бомбардировщика „Цыганский театр Ромэн“ мой братский привет и благодарность Красной армии.

И.Сталин.» 29

 

Правительственная телеграмма, в которой И.В.Сталин благодарит цыганский театр „Ромэн“ за сбор средств на бомбардировщик. Архив РГАЛИ.

 

Историю со сбором денег на бомбардировщик в театре помнят до сих пор, но документ, подтверждающий её истинность, публикуется здесь впервые.

Кстати, обратите внимание на указанную в телеграмме сумму. Это ведь только часть вклада в фонд обороны! Я держал в руках отчёт, датированный 1 января 1944 года. К этой дате (а война продлилась ещё почти полтора года) театр перечислил «с самостоятельно проведённых мероприятий» 484.691 рублей 30.

И не будем забывать, что такие огромные сборы на закупку вооружений шли помимо основной работы. С плановых спектаклей страна тоже получала большие деньги. Например, только за три летних месяца 1944 года «Ромэн» собрал 500 тысяч рублей прибыли в бюджет государства 31.

Заметим, что такой финансовый успех был достигнут несмотря на низкую цену билетов. Поистине, выступления цыганского театра были в годы войны общедоступны! Во время обсуждения упомянутых выше летних выступлений в Сокольниках, Иван Ром-Лебедев обронил такую фразу:

«Мы каждый день имели переполненный зал. Почему это? Да потому, что баранка на рынке стоит не меньше, чем билет в театр. Ничего не стоит заплатить за билет 18 рублей» 32.

Между прочим, на открытых площадках цена опускалась порой до совершенно ничтожной суммы. Так на благотворительном мероприятии в Ворошиловске плата за вход была всего 3 рубля!

 

*****

 

Между прочим, сохранились документы, отражающие разные целевые вклады. О бомбардировщике «Ромэновец» ветераны сцены помнят только потому, что за него пришла благодарность Верховного главнокомандующего. Прочие патриотические мероприятия ныне забыты. Но по архивным бумагам видно, что в 1941 году театр собирал деньги на танковую колонну и подарки красноармейцам 33. Часть концертов 1942 года проводилась в пользу построения танков «За советскую Молдавию» и на подарки бойцам Южного фронта 34.

 

Документ о сборе средств на построение танков. Июнь 1942 года. Архив РГАЛИ.

 

В наше время можно услышать, что сбор средств на оборону был принудительным — попробуй откажись! Но люди, которые так думают, недооценивают самоотверженность военного поколения. Хотя артисты валились с ног от усталости и отказывали себе в самом необходимом — они теребили начальство «инициативами снизу». Вот весьма характерный документ, относящийся к тому грозному периоду, когда немцы рвались к столице:

«В дирекцию Мос. гос. цыганского театра „Ромэн“ от актёров т-ра.

Просьба.

Мы, актёры Московского цыганского т-ра просим Вас организовать платный концерт, сбор с которого мы хотели бы отдать бойцам, защищающим Московскую область».

Внизу — подписи. А сбоку — пометка по поводу концерта:

«Организован 30. XI. Сбор 1400 руб» 35.

В сорок втором по стране поползли кошмарные слухи о ленинградской блокаде. В газетах писали, что город стойко борется. Разумеется, нигде не говорилось о сотнях тысяч погибших голодной смертью. Но правда о величайшей катастрофе вырвалась за блокадное кольцо. И ромэновцы не остались равнодушными к этой беде. 19 июля 1942 года руководство театра вышло с инициативой к председателю исполкома г. Ворошиловска. «Ромэн» предлагал устроить народное гуляние в местном парке, а весь сбор от цыганских выступлений на эстраде передать «в фонд помощи ленинградцам» 36.

 

Просьба актёров „Ромэна» об устройстве концерта в пользу защитников Москвы.

29 ноября 1941 года. Архив РГАЛИ.

 

*****

 

Была ещё одна форма гражданской активности. При получении своей невысокой зарплаты,* работники театра отдавали часть денег на военные нужды. Согласно отчёту, датированному 30-м декабря 1943 года, ромэновцы сдали личных облигаций на сумму 37 340 рублей 37.

 

* оклад хормейстера составлял в конце войны 750 рублей, а артистка-танцовщица получала 600 рублей в месяц. (см. мемуары О.Деметер-Чарской).

 

Но и этого им было мало. В октябре 1943 года театр вернулся в Москву. Едва обустроившись, артистки театра организовали шефство над столичными госпиталями. Здесь имеются в виду не привычные уже вокальные выступления. Речь идёт об уходе за ранеными. О ласковом слове. О тепле женских рук. В свободное от работы время артистки поодиночке приходили в палаты. Они дежурили там как простые сиделки, читали раненым книги, штопали или шили бельё. Этим занимались и знаменитая на всю страну Ляля Чёрная, и менее известные: Люба Василькова, Ольга Печелиева, Надежда Михайлова, Нина Красавина, Сантина Андреева, Екатерина Хапаева 38.

Кстати, в документах, отражающих шефские концерты, встречается интересная оговорка. Говорится, что в статистику включены только выступления специальных бригад. А когда к раненым шли выступать один или два артиста (часто по своей инициативе), это даже не учитывалось. Таким образом, официальные цифры в любом случае не отражают интенсивность работы в военные годы.

 

*****

 

Иногда театр вёл переписку со своими бывшими зрителями. Сохранилось письмо, написанное 6 июня 1942 года в городе Ессентуки. Оно адресовано «командирам героической Красной армии». В письме ромэновцы рассказывают о своей работе в госпиталях и о выступлениях на Южном фронте. Хотелось бы заострить внимание на одном важном факте. Артисты, упомянули, что театр проводил в армию «молодых бойцов» 39.

Собственно говоря, здесь мы выходим на новый поворот нашей темы. Женщины и мужчины, не подлежавшие призыву, приближали победу своим искусством. Но театральная молодёжь взяла в руки оружие. Вот об этих артистах «Ромэна» мы сейчас поговорим подробнее.

 

*****

 

Судьба слепа! Сколько отважных людей погибло во время бомбёжек в эшелонах, так и не доехав до фронта… Сколько полегло в первой атаке, даже не успев выстрелить. Но тот, кому сопутствовала боевая удача, мог наоборот принести врагу огромный ущерб.

На цыганах мы можем проследить ту же закономерность.

Я уже прежде упоминал в книге молдавского цыгана Виктора Фёдоровича Баронческу. Он был из музыкальной семьи — отец ещё до революции руководил в Петербурге так называемым «Румынским оркестром». Виктор стал барабанщиком в оркестре «Ромэна». Он очень серьёзно увлекался джазом (что в ту пору среди цыган было редкостью). К началу войны Виктор Баронческу имел двоих дочерей. Свою жену он так любил, что даже не решился ей сказать, что уходит в армию добровольцем. Можно сказать, поставил перед фактом. Вскоре он пал в бою 40.

 

*****

 

Евграф Петрович Сильницкий (1921 года рождения) тоже погиб в первые дни войны. Это был юноша из смоленских цыган. Родители его кочевали. Осиротел он в восьмилетнем возрасте.

Граф Сильницкий. Довоенный снимок из архива Г.И.Уваровой.

Сильницкий учился в провинциальной школе, потом поступил в московский цыганский педагогический техникум. Имя его (как было принято среди цыган) сократили. Друзья звали его Графом или Графчиком. Отучившись первый курс, парень ушёл из техникума. Профессия педагога его не манила. Он хотел стать актёром.

 

В октябре 1938 года мечта Сильницкого осуществилась. Он был принят во вспомогательный состав «Ромэна». Судя по личному делу, юноша проявил себя с самой лучшей стороны: старательный, способный… Когда подошло время призыва в армию, руководство театра даже составило ходатайство в Октябрьский райвоенкомат. В этой бумаге дирекция писала, что на лето 1941 года намечаются гастроли, и без такого работника, как Сильницкий трудно будет обойтись. Театр просил призвать юношу после гастролей, то есть в сентябре 1941 года.

Неизвестно, как сложилась бы судьба Графа Сильницкого, если бы военкомат пошёл навстречу «Ромэну». Но он был призван в конце апреля, попал в самые неудачные для Красной армии бои и погиб от тяжёлого ранения в живот 41.

 

*****

 

Сергей Золотарёв в 1946 г. Фотография из архива И.М.Некрасовой.

Зато отслужил без ранений и вернулся с наградами другой молодой актёр. Сергей Сергеевич Золотарёв (1920-1980) попал в театр совсем юным парнишкой и успел проработать там несколько лет, прежде чем его 13 октября 1940 года призвали в армию. Возможно, Сергей — единственный цыган, встретивший фашистов огнём в первые же минуты войны. Ему довелось служить на границе рядовым, и он на всю жизнь запомнил шквал артиллерийских разрывов, от которых погибло большинство его товарищей. Застава 79-го погранотряда находилась в Молдавии, неподалёку от знаменитого Измаила. Там парень в зелёной фуражке и принял первое боевое крещение.

 

Цыган Сергей Золотарёв прошёл всю войну в пехоте. Его наградили медалями «За отвагу» и «За оборону Сталинграда». Ему сказочно везло. Во время прорывов пули сбивали с танковой брони его друзей и справа и слева — а он выходил из разных передряг без царапины. Однажды он пополз под обстрелом на нейтральную полосу, где находился единственный колодец (вода была нужна раненым), и нос к носу столкнулся с немцем, который тоже зажимал зубами дужку котелка. Парня спасла от гибели лишь быстрая реакция…

 

Сергей Золотарёв (четвёртый слева в первом ряду) в военном ансамбле. 1945 год. Фотография из архива И.М.Некрасовой.

 

Когда Третий Рейх доживал последние месяцы, командование обратило внимание не только на смелость, но и на талант молодого цыгана. Так Сергей стал членом фронтового ансамбля и вернулся домой после выступлений в Германии, Венгрии и Польше. Родной «Ромэн» вновь принял возмужавшего артиста в свою труппу. Послевоенная публика высоко оценила его блестящую манеру игры, и только естественно, что Золотарёв был удостоен звания Заслуженного артиста 42.

 

*****

 

В 1964 году генерал Андрей Трофимович Стученко выпустил книгу воспоминаний «Завидная наша судьба». В ней он рассказал о молодом цыгане из «Ромэна», служившем под его началом. За короткий срок боец Беляков уничтожил из снайперской винтовки 51 оккупанта!

Летом 1942 года Стученко командовал 108-й стрелковой дивизией, входящей в 5-ю армию И.И.Федюнинского. После контрнаступления под Москвой фронт стабилизировался. На рубеже возле автострады Москва-Минск шла позиционная война. И с нашей, и с немецкой стороны были выкопаны траншеи и ямы-ловушки. Подступы к позициям были нашпигованы минами и огорожены рядами колючей проволоки. Попытки наступать приводили к огромным потерям и постепенно обе армии прекратили бесполезные атаки. В этих условиях особенно возросла роль снайперов. Стученко пишет:

«Штаб и политотдел дивизии всемерно развивали снайперское движение. Стоило гитлеровцу днём на секунду высунуться из окопа, как он падал, сражённый меткой пулей. Особенно удачливым был Виктор Беляков, который в редкий день не уничтожал двух-трёх фашистов».

Впрочем, и враг не дремал. Мемуары Стученко содержат трагический эпизод, когда погиб майор Николин. В тот день офицеры перебежками добирались до передовых траншей. Комдив и подполковник успели проскочить, а майор был убит выстрелом в висок за три шага до спасительного окопа. Разумеется, Стученко связался с артиллеристами. Орудия и миномёты две минуты обрабатывали участок, с которого стрелял фашист. Сразу после того, как разрывы стихли, Андрей Трофимович и увидел в первый раз бойца-цыгана.

Вот как генерал Стученко описывает эту встречу:

«Я всё не мог прийти в себя. Накинулся на Шарапова:

— Немцы имеют снайперов, убивают наших людей, а вы молчите? Так что ли?

— Никак нет, товарищ комдив. У нас есть снайперы. На участке каждого батальона две смены. Дежурят парами.

— Где же они? Их что-то не видно. Покажите хоть одного!

Меня подвели к участку 7-й роты. Из траншеи сделан подземный лаз длиной около 15 метров. Он выводил к поваленному дереву.

— Вот одна из снайперских позиций…— доложил командир роты.

— Можно вызвать снайпера незаметно для противника?

— Конечно можно. Надо только дёрнуть за эту верёвку.

Через несколько минут в чёрной дыре показались сапоги, а затем и их обладатель. Вид его, несмотря на наше мрачное настроение, не мог не вызвать улыбки. Низенький солдат в маскировочном халате был весь в грязи. Даже лицо залеплено глиной, и проглядывают на нём только глаза да ослепительно белые зубы.

— Красноармеец Беляков Виктор, снайпер полка, — чётко представился он.

— Сколько лет?

— Девятнадцать.

— Что же ты такой грязный?

Солдат молча переминается с ноги на ногу.

— Да он же месяц не уходит с передовой, — отвечает за него командир полка. — На его счету уже полсотни фрицев. Отдыхать не хочет, пока не доведёт свой счёт до сотни.

— Вот ты какой! Доброволец?

— Доброволец.

— Родители есть?

— Отца нет. Мать работает в Москве в театре „Ромэн“. Я тоже там работал — танцевал.

— Цыган?

— Да, цыган.

— Ну так вот что, Виктор, после смены приходи на командный пункт дивизии. Отмоешься, отдохнёшь, а потом опять вернёшься сюда — доводить свой счёт до ста. Ты матери писал о своих делах?

— Да нет. Напишу, когда сто фрицев уложу.

— Пожалуй, надо написать сейчас. А когда дойдёшь до ста, напишешь ещё раз, и не только матери, но и всему коллективу театра — пусть знают, как их Виктор Беляков воюет, какой он герой. Согласен?

— Согласен, — довольно улыбается солдат.

По пути к себе заехел на КП полка, поинтересовался наградами Белякова. У него две медали — „За боевые заслуги“ и „За отвагу“.

Ну, за полсотни гитлеровцев можно бы и орденом наградить. Как ваше мнение? — обращаюсь к командиру и комиссару полка. Они охотно соглашаются. — Ну, тогда сегодня же к вечеру чтобы было представление к награде!

На другой день к нам на КП ввели отмытого и переодетого в чистое обмундирование Белякова. О, это был другой Беляков — красивый стройный молодой цыган. После сытного обеда я подал знак комиссару дивизии бригадному комиссару Герману. Он зачитал письма, адресованные матери снайпера Белякова и коллективу театра „Ромэн“.

Беляков от радости вскочил, заулыбался, прищёлкнул языком. Когда я ему объявил о награждении его орденом Красной звезды и тут же вручил награду, то вообще парня охватил такой восторг, что трудно описать. Видно ему хотелось пройтись на руках колесом, да присутствие начальников и теснота землянки не позволяли этого сделать.

Дождавшись моего разрешения, он пулей вылетел из землянки, что-то запел бурное, цыганское и выбросил такое коленце ногами, что мы с комиссаром от души расхохотались» 43.

 

На переднем плане снайпер-цыган Виктор Беляков.

За ним: командир дивизии А.Т.Стученко, член военного совета 5 армии П.Иванов, комиссар дивизии Герман.

Фотография из архива РГАЛИ.

 

Здесь надо сказать, что в архиве сохранился отчёт о слёте снайперов, выпущенный фронтовой печатью. Материал озаглавлен «Они бьют наверняка». В отчёте рассказано, что «длинный ветхий сарай … приобрёл посильную видимость зала. Командир части собрал здесь мастеров огня…». Приведены и цифры. За август и сентябрь 1942 года снайперы из дивизии Стученко убили 858 немцев. Встретившись с глазу на глаз, меткие стрелки делились опытом маскировки, напоминали о необходимости чаще менять позицию и так далее.

«В выступлениях некоторых снайперов, — говорится в отчёте, — прозвучали жалобы, что сейчас немцев трудно обнаружить. Но тут слово взял самый молодой снайпер Виктор Беляков. На его счету 51 немец. Беляков рассказал, о том, что на его участке немцы тоже не гуляют во весь рост. Но вот недавно, заметив скопление солдат в траншее, он доложил об этом командиру роты. Командир роты вызвал миномётный расчёт и приказал открыть огонь. Немцы начали выскакивать из траншей. Беляков, воспользовавшись этим, бил их» 44.

Идея вызвать панику минами или снарядами, которую высказал парень из «Ромэна», пришлась снайперам по душе. Они по достоинству оценили тактику Белякова и решили активнее применять её в своих секторах. О том, какие результаты это принесло — немного позже. А пока вернёмся к мемуарам командира дивизии:

«После слёта состоялся концерт самодеятельности. Среди его участников оказался и Виктор Беляков. Бурей восторга зрители восприняли его огневую «цыганочку». Танцор был в ударе. В бешеном ритме носился он по импровизированной сцене, хлопая себя ладонями по ногам, по груди, по губам, выбивая оглушительную дробь каблуками сапог. Бойцы жадно следили за невероятными па, позабыв обо всём на свете. Да, артист Беляков был настоящий! Вечером мы проводили снайперов на передовую. На рассвете они уже заняли свои позиции.

С удовлетворением хочется отметить, что слёт снайперов не прошёл бесследно. Гитлеровцам вообще житья не стало. Стоило кому-либо из них хоть на мгновение приподнять голову над бруствером, как тут же его намертво валила пуля нашего снайпера… Взаимодействие снайперов с миномётчиками дало неожиданно большой эффект. Немцы стали нести большие потери, даже сидя в укрытиях. Это подтвердили не только наши наблюдатели, но и пленные солдаты 34-го пехотного полка, взятые нашими разведчиками» 45.

Итак, мы видим, что идея Белякова оказалась очень выигрышной. Иными словами, воевал цыган из Москвы не только винтовкой, но и головой.

Я думаю, после выхода этой книги в литературе по истории цыган закрепится тот факт, что Виктор Александрович Беляков уничтожил 51 немца. Но вряд ли он будет точен. Ведь мы знаем лишь о том, каким был боевой счёт снайпера к моменту награждения орденом Красной Звезды.

За пару месяцев 1942 года молодой цыган уничтожил полсотни гитлеровцев. Но ведь он воевал и дальше! Наверняка на его прикладе появились новые зарубки. Сколько? Пока я это не выяснил. На данный момент мы можем опираться только на мемуары генерала Стученко. А он уже осенью был переведён командовать 29-й гвардейской стрелковой дивизией и, естественно, потерял Белякова из вида.

К счастью, мы точно знаем, что цыган-снайпер остался жив.

После публикации своих воспоминаний, генерал Стученко переслал в «Ромэн» материалы о подвигах Белякова. Это сейчас никто не может вспомнить, где искать его семью.* А тогда, в 1968 году руководство театра сразу нашло ветерана, который жил в Подмосковье. Вскоре С.Баркан и В.Ефремов отправили генералу ответ, что 23 февраля Виктор Александрович Беляков приехал на встречу с коллективом, пообщался, посмотрел спектакль. В его честь был выпущен праздничный бюллютень 46.

 

* Личное дело Белякова в архиве не сохранилось. К сожалению, это не исключение. В РГАЛИ отсутствуют дела Виктора Баронческу, Ольги Кононовой и ряда других артистов. По устным источникам восстановить дополнительные детали невозможно. Беляков успел проработать в «Ромэне» перед войной считанные месяцы. Потом не вернулся на сцену. Так что помнят его очень смутно.

 

Я не могу сказать, сколько фашистов в общей сложности уложил цыганский герой. Но мы с вами понимаем, что один такой умелый боец мог отплатить врагу за гибель целого табора или колхоза!

 

*****

 

Сражались с врагом Николай Луценко и Николай Нарожный. Они были людьми редкого обаяния. Порой в свободные минуты цыганские актёры вспоминали эпизоды своего боевого прошлого. Это происходило очень естественно. Например, снимали кинопостановку «Мой остров синий». Сидя вечером возле огня, Луценко вздыхал: «Вот так, бывало, и мы на фронте грелись у костра...» — а потом следовала интереснейшая история. Писатель Юрий Нагибин очень высоко ценил остроумие и талант рассказчика в Николае Нарожном. Он даже использовал сюжет, подаренный цыганом-фронтовиком в своей прозе 47.

Николай Фёдорович Луценко (род. 24 февраля 1911 года) происходил из семьи кочевых цыган Калужской области. В шестилетнем возрасте потерял отца. Работать начал рано. С одиннадцати лет стал пастухом в деревне Ясенок. В начале коллективизации недолго проработал председателем сельсовета, но уже в 1930 году отправился учиться в Москву, где четыре года был студентом торфяного техникума. На сцену Луценко попал в какой-то мере случайно. Когда в Москве организовался «Ромэн», райком партии отправил Николая (как цыгана по национальности) крепить культурное начинание. Однако, в первый раз Луценко проработал в театре недолго. Уже в сентябре 1934 года он уехал в Воронеж, где 4 года руководил транспортной артелью, а потом стал директором ансамбля песни и пляски.

 

Николай Луценко. Начало 1960-х годов. Фотография из архива Л.А.Муштаковой.

Военная биография Луценко началась в марте 1942 года — когда он добровольцем ушёл в армию. Будучи человеком грамотным, он становится заместителем командира роты по полит. части. Служил на Северо-Кавказском фронте. 1 января 1943 года Николай Фёдорович получил орден Отечественной войны II степени «за уничтожение живой силы и техники противника». Особенно запомнились Луценко бои за освобождение Краснодара. Уже после войны он рассказал писателю Льву Гинзбургу о том кошмарном зрелище, которое увидел в отбитом у врага здании гестапо. Как известно, 10 февраля 1943 года немцы заживо сожгли в подвалах 300 человек, закатив туда бочки с бензином.*

 

* в стенограмме беседы с Гинзбургом число и месяц названы правильно, однако перепутан год. Вместо 1943-го указан 42-й.

 

Железные решётки не позволили никому выбраться из огненного ада. Николай Луценко вспоминал что, ворвавшись в подвал вместе с оперативной группой, он увидел мёртвых женщин (жён партизан и офицеров). Были там и дети. Все они погибли от удушья. При наступлении удалось уничтожить 13 гитлеровцев — остальные в панике бежали и не успели сжечь все документы. В этом бою Луценко «подкосило ногу», но в медсанбат он пошёл не сразу. Среди обгоревших бумаг ему бросился в глаза документ, где говорилось о готовящейся акции по уничтожению краснодарских цыган. Это был список на 58 цыганских семейств. На мой взгляд, это ещё одно важное свидетельство об организованном характере гитлеровского геноцида.

В апреле 1943 года Николая Луценко комиссовали и поставили заместителем директора Краснодарской филармонии. Но на этой должности Николай Фёдорович пробыл недолго. С ноября 1944 года он снова становится артистом «Ромэна» — где ему суждено было с успехом сыграть много ролей. В заключение скажу, что помимо ордена Отечественной войны фронтовик имел несколько других наград, среди которых медали «За оборону Кавказа» и «За победу над Германией»48.

 

*****

 

Николай Георгиевич Нарожный (1914 г.р.) был сыном оседлого цыгана-кузнеца, проживавшего в слободе Бондарево Воронежской губернии. Сразу после рождения сына Яков Парфилович Кармазин был призван в армию и погиб на «Германской войне», которую большевики называли Империалистической. Так что свою фамилию артист «Ромэна» получил по отчиму, после того, как мать вторично вышла замуж за русского… Отчим был беден, зарабатывал на жизнь сапожным ремеслом. Поэтому Коля Нарожный очень рано начал работать. Два года он батрачил на Дону у крестьянина с хутора Позднеевка — потом устроился в контору совхоза «Гигант».

 

Николай Нарожный. Начало 1950-х годов. Фотография из архива РГАЛИ.

Уже в семнадцатилетнем возрасте цыганский парень понял, что его судьба — это сцена. В 1931 году он поступает в Армавирскую театральную студию. Какое-то время он играет роли в Армавирском театре имени Луначарского. Но уже в 1934 году его приглашают в только что созданный «Ромэн». Поскольку в театре быстро поняли, что Николай Нарожный подаёт большие надежды, ему оказали содействие для поступления в Московскую городскую школу режиссёров. Обучение закончилось летом 1939 года. После этого Нарожный — вновь в «Ромэне».

А 26 февраля 1940 года парня призывают в Красную армию. Он прошёл славный путь. Получил медаль «За оборону Москвы». Участвовал в прорыве ленинградской блокады. Цыган Николай Нарожный был в боях под Синявинскими высотами, брал Ропшу, получил медаль «За оборону Ленинграда». Служить артисту из «Ромэна» довелось в 196 краснознамённой стрелковой дивизии. На фронте Николая Георгиевича принимают в партию. Войну он заканчивает в Латвии под городом Лиепая. 12 августа 1945 года его награждают орденом Красной звезды. Демобилизовался Нарожный в звании сержанта.

После увольнения в запас Н.Г.Нарожный вернулся в «Ромэн», где с большим успехом сыграл ряд главных ролей 49.

Здесь надо сказать, что при чтении личных дел артистов я нашёл ряд побочных сюжетов. Скажем, в автобиографии Нарожного я прочитал такую фразу: «Во время Отечественной войны мать моя находилась в рядах Красной армии прачкой»50. А Иван Сорочинский (который служил на флоте и был уже человеком в возрасте) указывает в анкете 1944 года, что в Красной армии служит его дочь Евгения Ивановна Степина-Сорочинская 51.

Вот вам упоминание ещё о двух цыганках — участницах войны. Пусть мы даже ничего свыше этого не узнаем, но факт показательный!

 

*****

 

Что касается пожилого артиста Сорочинского, то ему в момент мобили-зации было под пятьдесят. После тяжёлой болезни он временно находился на инвалидности. Видимо поэтому в 1942 году (когда здоровье певца несколько выправилось), он был направлен во флотский ансамбль, а не на передовую. Наверное, сказалось и то, что у Ивана Александровича было хорошее музыкальное образование. Перед войной он пел не только в «Ромэне», но и в оперных театрах разных городов. А вообще биография этого человека стоит отдельного разговора.

Иван Александрович Сорочинский родился в 1893 году в Ружанах под Гродно. Отец — кочевой цыган, мама — белоруска. Кочевал Ваня до 16-летнего возраста. Потом поступил работать на суконную фабрику. Оттуда цыганского парнишку в 1915 году и забирают в армию. Два года Иван Сорочинский служит рядовым в 3-м инженерном полку. Потом его по болезни отпускают в тыл и он устраивается на московский снарядный завод «СВАРЗ». Время было неспокойное. Семнадцатый год. В стране анархия. Молодого рабочего быстро обратили в свою веру большевики — он вступает в Красную гвардию. Тут и подоспела Октябрьская революция (в анкете артист именует её «октябрьским переворотом»). Сорочинский — единственный известный мне цыганский участник этого исторического события! Он штурмует Кремль вместе с прочими красногвардейцами. Потом уходит на Гражданскую войну. Оказавшись в Уфе, белорусский цыган вливается в партизанский отряд Чеверева. Воюет против так называемых «ижевцев», а также против чехов и армии Колчака. Далее — уже в рядах Красной армии — попадает на восточный фронт. Начинал он рядовым бойцом, а закончил службу начальником конной разведки.

 

Иван Сорочинский. Фото военного времени из архива В.И.Калинина.

Вдоволь настрелявшись, Сорочинский вступает в мирную жизнь. Четыре года учится на Художественном рабфаке, потом развивает свой оперный бас на музыкально-драматическом отделении ЦТТИС. В 1929 году Иван Александрович получает диплом. Теперь для него все дороги открыты. В «Ромэне» бывший кочевой цыган пел с 1934 по 1937 год. Но его слышали и на других площадках: в оперных театрах Москвы, Казани и Минска. После событий на Халхин-Голе Сорочинский появляется в монгольской столице. Здесь он — певец-солист в Радио-комитете.

Война застаёт Ивана Александровича в ансамбле песни и пляски железнодорожников. Этот коллектив бросают на обслуживание частей Красной армии. Но — как я уже писал — возраст певца приближается к полувеку, и здоровье его оставляет желать лучшего. Во время одной из дальних командировок на Сорочинского наваливается тяжёлая болезнь, и он временно уходит на инвалидность. Более или менее приведя себя в норму, певец снова оказывается на военной службе. С конца 1942 по апрель 1944-го он выступает в Краснофлотском ансамбле песни и пляски.

Ну а после демобилизации его вторично берут в «Ромэн». Несмотря на повторяющиеся приступы болезней Иван Сорочинский проработал в цыганском театре до 1949 года. Его помнят как начитанного, тактичного интеллигентного человека 52.

 

*****

 

Николай Степанович Шишков родился в 1926 году. Мальчишкой попал вместе с родителями под депортацию из Москвы в Сибирь. Позже рассказывал: «Была облава. Забрали без объяснения причин». Отец Коли был русским цыганом, мама из польска рома, её девичья фамилия была Станкевич.

Из ссылки они бежали. Путь был трудным. Коля был единственным ребёнком в семье — и его берегли как самое дорогое сокровище. Степан Шишков нёс сынишку на плечах; каждый добытый гаданием кусок норовили отдать ему. В результате лишений отец умер… После этого Анастасия Шишкова стала кочевать по Владимирской области. Николай рос в цыганской палатке, где и получил прозвище «Коля-армяшка». Потом матери удалось устроить его в школу №2 в Ухтомском районе — вместе со всеми учениками он и был эвакуирован в Горьковскую область, когда началась война.

Пострадав от советской власти, утратив самого родного человека, Николай Шишков не стал прятаться от призыва. Когда ему исполнилось восемнадцать, он ушёл защищать свою страну. С 1944 года воевал в пехоте. Был пулемётчиком, ходил в разведку. Сейчас его вдова бережно хранит наградные документы — среди них удостоверение на самую уважаемую солдатскую медаль — «За отвагу». Молодой красивый цыган служил на Втором украинском фронте, освобождал Венгрию. Был дважды тяжело ранен. Всё его тело было в шрамах — руки, ноги, живот… Судьба хранила его от гибели. Однажды лежал с боевым товарищем в окопе. Их пулемёт был нацелен в поле, где в отдалении накапливались для атаки гитлеровцы. Приятель предложил ему поменяться местами. Когда началась вражеская артподготовка, его разнесло в клочья — Николай же получил тяжелейшее ранение в голову. У него не было части черепа. К счастью, это было позже незаметно под густыми волосами.

 

Николай Шишков в 1949 году. Фотография из архива Е.П.Шишковой.

В 1946 году, после демобилизации Николай Шишков вернулся в родной табор. Лет пять кочевал. Потом познакомился со своей будущей женой — цыганской девушкой из Москвы. Она приезжала к его родне во Владимирскую область. Вот её впечатления от табора Николая в пятидесятом году:

«Бедность была страшная. Иногда заглянешь в палатку — а там кроме одного одеяла ничего нет. Женщины ходили босые — редко у какой галоши. Но жили честно. Цыганки гадали, цыгане пахали мужикам огороды, возили на своих телегах дрова».

Оказавшись в Москве, талантливый парень поступил в «Ромэн». Естественно, он не стал рассказывать о кочевье — наоборот, утверждал, будто заведовал избой-читальней, работал на стройке, был кочегаром и так далее. Короче говоря, в 1955 году Шишкова взяли в театр артистом.

Плясать он не мог (последствия фронтовых ран), но хорошо играл на гитаре, проникновенно пел. Особенно сильное впечатление на столичных цыган произвела народная песня «Сыр яда форо ё баро», посвящённая предвоенным облавам на улицах крупных городов. Для Николая это был личный трагический опыт, и в исполнение он вкладывал всю свою душу…

Во второй половине пятидесятых Николай Шишков — уже драматический актёр. Его приглашают на съёмки фильмов. В частности, он играл в знаменитой экранизации «Дон Кихота» и подружился с исполнителем главной роли Черкасовым.

Остаётся добавить, что, покинув «Ромэн», Шишков организовал во Владимирской области цыганский ансамбль, о выступлениях которого тепло отзывались газеты 53.

 

*****

 

После победы театр «Ромэн» неоднократно обращался к теме Великой Отечественной войны. В 1947 году ромэновцы осуществили постановку «Величальная» (автор пьесы К.Я.Финн). Тогда же в репертуаре появилась «Героическая поэма» по пьесе И.И.Ром-Лебедева. Однако, и долгие годы спустя театр не забывал военную тему. Была, например, поставлена пьеса Л.И.Митрофанова «Песня на рассвете» (1966 г.).

Даже спустя двадцать с лишним лет после победы «Ромэн» сохранил традиции отзывчивости. Московские артисты не забывали о жертвах нацистского геноцида. Сохранилась переписка 1968 года по поводу памятника в селе Александровка. Руководство театра (В.П.Ефремов, Н.А.Сличенко и И.И.Конденко) просило исполком смоленского облсовета открыть специальный счёт. В свою очередь ромэновцы обещали провести мероприятия по сбору средств для увековечения памяти расстрелянных цыган 54.

Наш разговор сейчас пойдёт о спектакле «Птицам нужно небо», в котором артисты рассказали зрителям о трагедии Александровки. Но вначале я хотел бы вслух поразмышлять о нравственных устоях цыганского народа.

Не может не удивить глубокая человечность, которую проявляют пожилые цыгане. Люди, пережившие оккупацию, расстрелы близких, всё равно находят в себе силы разграничивать немцев. Множество раз я слышал от стариков слова, что не все они были одинаковы. Мои собеседники подчёркивали, что видели и «хороших немцев». Тех, которые, находясь в доме на постое, улыбались цыганам, делились с хозяевами солдатской едой, давали детям шоколад. Эти воспоминания лишний раз показывают, что фашизм не был всесилен. К моменту нападению на СССР Гитлер находился у власти всего восемь лет. Часть немцев воспринимала цыган как талантливый и красивый народ; многие люди среднего возраста любили цыганскую музыку и ценили образ кочевой романтики. Не могло это не отразиться и в искусстве. В фильме Дуфуни Вишневского «Грешные апостолы любви» (снятом в 1995 году) одним из главных персонажей стал немецкий офицер, испытывающий глубокое чувство к цыганской девушке. А ведь действие разворачивается в лагере, за колючей проволокой! По сюжету только что произошёл массовый расстрел. И, тем не менее, режиссёр-цыган не позволил себе изобразить всех немцев исключительно в чёрном цвете. Офицер из лагерной охраны делает всё от него зависящее, чтобы спасти узников и в конце фильма погибает.

Была подобная коллизия и в ромэновском спектакле «Птицам нужно небо» (постановка 1985 года). В одной из рецензий особо отмечался образ немки Греты, секретарши в гестапо «осознавшей, что для будущего её страны нужно поражение фашистской Германии»55.

Я бы не сказал, что это исключительно цыганский подход. Советское искусство, посвящённое войне, было глубоко гуманистично. В самых талантливых фильмах о войне (сериал «Майор Вихрь», документальная лента Ромма «Обыкновенный фашизм») нам постоянно напоминали о «другой Германии». Я уже не говорю о «Семнадцати мгновениях весны», где показаны образы немецких антифашистов: доктора Плейшнера, пастора Шлага и солдата, поднявшего оружие против гестаповцев.

Цыганское искусство — повторяю — развивалось в атмосфере человечности и напряжённых нравственных поисков.

Упомянутый выше спектакль «Птицам нужно небо» был основан на трагических событиях — расстреле цыганского колхоза в селе Александровка. Из интервью с исполнительницей роли матери, Тамилой Агамировой я знаю, как рождалась эта постановка. В «Ромэн» приезжали цыгане со Смоленщины, которые пережили нацистский террор, сражались в партизанских отрядах. Разговоры с этими людьми помогли воссоздать дыхание времени. Образ главной героини Ани Калашниковой рождался под впечатлением от рассказов о партизанской разведчице Поле Моразевской, принявшей мученическую смерть от рук фашистов. Были в спектакле и «автобиографические» нотки. В предвоенные годы театр действительно гастролировал в цыганских колхозах. Приезжал, кстати, в смоленский колхоз «Имени Сталинской Конституции». Правдой было и то, что во время таких поездок «Ромэн» приглашал в труппу талантливую молодёжь. Поэтому первая же сцена в пьесе И.Ром-Лебедева посвящена колхозному празднику. Под одобрительные возгласы цыган-односельчан выходит на танец девушка Аня (которую талантливо сыграла Света Янковская). Её пляска производит впечатление на видавших виды московских артистов. Юную участницу самодеятельности готовы принять в «Ромэн». Увы, все планы ломает война…

 

Сцена из ромэновского спектакля «Птицам нужно небо». 1985 год. Фотография из архива Н.А.Сличенко.

 

Спектакль был построен на контрастах. Ярким радостным картинам предвоенной жизни режиссёр Николай Сличенко противопоставил сцену расстрела. Театральные рецензенты восьмидесятых неизменно подчёркивают исключительную выразительность и символизм эпизодов, ставших лейтмотивом спектакля. Убитые в упор цыгане замирали возле стены, образуя трагическую «фреску». Чтобы воссоздать ужас нацизма, постановщик шёл на необычные решения. Например, театр заключил договор с собачьим питомником. В результате эсэсовцы появлялись на сцене со злобно лающими немецкими овчарками на поводке. Когда я читал протоколы о периоде оккупации, то находил много упоминаний об этих псах, обученных рвать людей на куски. Наши старики до сих пор инстинктивно сжимаются, встречая на улице овчарку. Поэтому когда говорят, что актёрам «Ромэна» и зрительному залу становилось не по себе, в это легко поверить.

Героиня спектакля Аня чудом осталась жива во время массовой казни. С этой минуты она охвачена одним желанием — отомстить.

Правдоподобны ли сцены, когда цыганская девушка проникает в гестапо? Конечно же, нет. Реальные партизанские разведчицы занимались другими вещами — отслеживали перемещения немецких войск, предупреждали о появлении карательных отрядов. Но у искусства своя правда. «Ромэн» играл мечту о возмездии, которая жила в сердцах цыган. Разве народ, познавший горечь утрат, не имеет на это право? В образе Анны Калашниковой воплотилось желание покарать истинных виновников геноцида. Не солдат из оцепления — а тех, кто, сидя в кабинетах, отдаёт бесчеловечные приказы. Такого палача в отутюженном эсэсовском мундире и сыграл актёр В.Андрианов. По законам народной нравственности подобным выродкам нет места на земле. И цыганская девушка Аня идёт на смерть ради того, чтобы избавить мир от матёрого врага.

 

Сцена из ромэновского спектакля «Птицам нужно небо». 1985 год. Фотография из архива Н.А.Сличенко.

 

Однажды, Владимир Высоцкий сказал, что его поколение «довоёвывает» в книгах, фильмах, спектаклях. Пожалуй, так и было. Наверное, о «Ромэне» тоже правильно будет сказать, что он мужественно воевал и достойно довоёвывал, напоминая нашему обществу о страданиях и подвиге цыганского народа.

 

Цыганки со Смоленщины, оставшиеся в живых во время оккупации, на встрече с актёрами театра «Ромэн». Присутствуют также ветераны войны, представители цыганской интеллигенции и писатель Лев Гинзбург. Именно на таких встречах ромэновцы проникались духом своих «военных» спектаклей. Фотография 1972 года. Архив театра «Ромэн».

 

*****

 

Здесь вы видите, казалось бы, ничем не примечательную карточку. В студии ленинградского радио идёт запись спектакля «Живой труп». Время послевоенное — 24 января 1946 года. Цыганский хор выстроился в обычном порядке: женщины сидят, мужчины стоят сзади. Почему же я помещаю здесь этот снимок? А потому, что большинство мужчин здесь — вернувшиеся фронтовики. Среди тех, кого мне смогли назвать поимённо — Константин Грачёв и Андрей Лебедев. У цыгана справа даже видны боевые награды, но за точность его фамилии мне не поручились, и я из осторожности не стану здесь её приводить 56.

 

Запись радиоспектакля «Живой труп». Ленинград. 1946 год. Фотография из архива К.А.Баурова.

 

Ленинградский артист Андрей Лебедев (его знали также как Андрея Потаповича Кильмяшенко) был в ансамбле танцором и гитаристом. Родился он в 1906 году. Во время войны был в концертной бригаде. Ольга Деметер-Чарская вспоминает о том, как муж набирал в 1946 году цыганский коллектив: «К счастью, в создаваемый нами ансамбль вошли и профессионалы с довоенным опытом. …Танцоры Андрей Лебедев и Николай Орлов, с которыми мы до войны работали в Ленгосэстраде, все эти годы служили в Краснознамённом ансамбле и вернулись с фронта невредимыми — хотя во время пляски пули свистели у них над головой» 57.

Андрей Лебедев. Снят для послевоенной афиши. Фотография из архива К.А.Баурова.

 

Известны имена многих участников концертных бригад. Баянист-сэрво Василий Петрович Буздыханов (род. около 1922 г.) был дважды тяжело ранен во время поездок на фронт 58. Об участии Екатерины Сорокиной в выступлениях перед бойцами Красной армии писал Е.Друц. Он напомнил, что после триумфального начала творческой карьеры певица оставила было сцену — но после нападения Германии вернулась к концертной деятельности 59.

Война наложила свой отпечаток на судьбы многих талантливых людей. Служил в армии известный впоследствии цыганский поэт Николай Саткевич. Его братья Михаил и Глошан погибли на фронте. О другой тяжкой утрате он пишет в своей автобиографии: «Моя мать, сестра и племянница были сожжены немцами во время оккупации Брянска в собственном доме»60.

 

*****

 

Ветеран войны Николай Алексеевич Иванов в 1995 году. Фотография из архива Г.Н.Иванова.

Говорят, страна держится на фамилии Иванов. Доля правды в этом есть. Но не все Ивановы — русские. Есть среди них и русские цыгане. Русска рома.

 

Николай Алексеевич Иванов (1917 г.р.) из города Шимска Ленинградской [ныне Новгородской] области до войны обладал необычной, хотя, если вдуматься, вполне цыганской профессией. В труппе дрессировщика Владимира Дурова у него был свой номер: борьба с медведем. Николай смолоду обладал огромной физической силой, шутя вертел на мизинце пудовую гирю. Перед войной он успел отслужить действительную военную службу. 17 сентября 1941 года цыганского богатыря снова призвали в армию, но и здесь поначалу его судьба была связана с животными: служить выпало в 19-ом армейском кавалерийском дивизионе. Фронтовая биография Николая Иванова может вызвать только уважение. Он защищал столицу; 18 апреля 1942 года был ранен. Два месяца в госпитале — и снова в строй, теперь уже пехотинцем (вначале служил в 208-м, а потом в 183-м стрелковом полку).

 

Николай Иванов (крайний справа) с фронтовыми друзьями. 1945 год. Фотография из архива Г.Н.Иванова.

 

Цыган, носящий самую распространённую русскую фамилию, воевал за Россию отважно и умело. О его везении говорит то, что он, будучи пулемётчиком, сумел пройти оставшиеся три военные года без серьёзных ранений. О мужестве говорят медали «За отвагу» и «За боевые заслуги». По наградам Николая Иванова можно проследить его боевой путь. Грудь бойца украшали медали «За оборону Москвы», «За взятие Варшавы», «За взятие Берлина».

 

Николай Алексеевич Иванов из тех цыганских ветеранов, у которых сохранились все наградные документы.

Для этой книги я выбрал удостоверения к двум медалям, символизирующим его славный путь от Москвы до Берлина.

 

Но были и другие тяжёлые сражения, в которых ему довелось участвовать. Цыган-пулемётчик воевал под Смоленском и Ельней, форсировал Днепр, Вислу и Неман, освобождал Шклов, Каунас, Томашув, Калиш, Налим и Будапешт, брал Кенигсберг, Цюллихау, Франкфурт на Одере, Швибус и Будапешт. При всём при этом в партию не вступал, перед начальством спины не гнул, и доходил до дерзости, отстаивая своё понимание справедливости… После войны герой вернулся к мирной жизни: организовал цыганский ансамбль в Семипалатинске и вырастил двоих сыновей, которые стали музыкантами 61.

 

При демобилизации Николай Иванов получил грамоты, подтверждающие его воинский путь. Эта благодарность командования выписана «за окружение и ликвидацию группы немецких войск юго-восточнее Берлина». Но точно такие же документы были выданы цыгану Иванову за освобождение Смоленска, Ельни и Каунаса, форсирование Днепра, Вислы и Немана, взятие Кенигсберга, Франкфурта на Одере, Швибуса и Будапешта.

 

*****

 

Андрей Карпович Швыдченко жил в Харькове. Танцор, прекрасный исполнитель «Цыганской венгерки», он воевал на передовой. По происхождению он был сэрвом из рода баськи. Кстати, воевал и его двоюродный брат Михаил Грапченко 62.

 

Знаменитый исполнитель таборной пляски Хабарка (он же Николай Золотарёв).

Фотографии из журнала «Цыгане России» № 1, 2009 г.

 

Николай Иванович Золотарёв родился 1 июля 1922 года в Тульской области в семье кочевых цыган. На фронт ушёл в самом начале войны, но служил недолго, так как был ранен. После победы прославился как танцор. Прозвище этого артиста известно всем, кто интересуется историей цыганской пляски. Николай Жемчужный посвятил ему песню «Хабарка», которая сейчас уже стала народной 63.

 

*****

 

У братьев Климашенко погибло во время оккупации Киева много родни. После освобождения города у них появилась возможность отомстить за Бабий Яр.

Николай Дмитриевич Климашенко (1925 г.р.), сэрво из рода вантяков попал в сапёры. Вначале был рядовым, потом ефрейтором. Его брату Ване исполнилось только 14, но он пожелал служить вместе и тоже пошёл в армию. Увы, во время Корсунь-Шевченковской операции бои в окружении разлучили цыганских парней. Николай воевал в Венгрии, получил награды и только в 1945 году военная судьба снова свела его с братом.

Здесь следует сказать, что оба они были из музыкальной семьи. Старший самоучкой освоил баян, аккордеон, балалайку и гитару. Его талант не остался незамеченным. Николай часто играл в штабе. И вот однажды его везли куда-то на машине политотдела с трофейным аккордеоном — и на перекрёстке автомобиль встретился с телегой, подвозившей почту. Правил лошадьми Ваня Климашенко, сын полка. Братья обнялись, заплакали и больше уже не разлучались.

 

Киевляне Николай и Ваня Климашенко во время репетиции на фронте.

Фотография из архива М.Н.Климашенко.

 

В части была такая примета: если перед опасным боевым заданием послушать песни в исполнении Климашенко, то всё сложится удачно. Теперь Николай вдвоём с Иваном исполнял «Землянку» и другие популярные на фронте песни. Особенно верил в эту примету начальник разведки, майор Шувалов.

После войны братья служили в оркестре МВД. Тридцать один год жизни они отдали этому музыкальному коллективу 64.

 

Братья Климашенко в оркестре МВД. Фотография из архива М.Н.Климашенко.

 

 

*****

 

Владимир Семёнович Дашевский (1925г.р.) — потомственный артист цыганской эстрады. Ещё его отец руководил цыганским ансамблем при Харьковском электротехническом заводе.

Володя Дашевский. Снимок 1940 года из архива В.С.Дашевского.

Добрые воспоминания об этом ансамбле спасли Дашевским жизнь во время оккупации. Однажды в доме появилась девушка. Наверное, ей нелегко было признаться, что её отец совершил чёрное дело — но она перешагнула через стыд и посоветовала цыганам срочно исчезнуть. Оказалось, её отец, который пошёл работать в управу, написал в полицию заявление. Там было сказано, что по адресу Державинская 16 проживает цыганская семья. В Харькове такой донос был равнозначен смертному приговору. Но благодаря предупреждению всё обошлось. Дашевские срочно ушли из дома и дождались прихода Красной армии в холодном сарае. А предупредила их девушка потому, что до войны выступала с ансамблем Семёна Дашевского.

 

На всю жизнь запомнился цыганскому мальчишке приход освободителей. Заслышав радостные крики соседей, Володя выскочил на улицы и бросился обниматься с нашими солдатами. Бойцы угощали детей конфетами и печеньем. С тех пор минуло шесть десятилетий, но харьковский артист уверяет, что незабываемый вкус тех сладостей до сих пор у него во рту.

Вскоре пережившие оккупацию цыгане были собраны для важного дела. В сентябре 1943 года вышла директива за подписями члена военного совета Хрущёва и командующего фронтом Конева о создании агитбригад из числа артистов самодеятельности. Цыган Василий Баглаенко срочно возродил коллектив. Обкатав программу на нескольких концертах, цыганский ансамбль выехал на фронт. В его составе были и Володя с младшим братом Георгием.

Выступали цыгане прямо с кузова грузовой машины. Их возили по частям танковой армии, и они давали по 3-5 концертов в день. Особенно запомнился Дашевскому эпизод, когда среди зрителей оказался генерал-лейтенант Ротмистров. После песен и плясок он подозвал к себе Володю. Усадив мальчика на колено, командующий начал вспоминать тяжёлые дни сорок первого года. Оказалось, он до сих пор ищет молодую цыганку, которая выручила его во время окружения. Остатки разбитой части скрывались в кукурузном поле. Ротмистров боялся зря потерять людей в случае внезапной стычки с врагом. А по дороге вдоль поля ехала кибитка. Правила лошадьми цыганка по имени Мария; рядом с ней были два сынишки. Поскольку Мария знала эти места вдоль и поперёк, она в несколько приёмов перевезла окольными дорогами командира и бойцов в расположение наших войск.

Три месяца выступали харьковские цыгане в прифронтовой полосе. После освобождения Полтавы их сменил другой ансамбль. Коллектив Баглаенко вернулся назад. Теперь его зрителями стали раненые в госпиталях, расположенных как в самом Харькове так и в области 65.

 

*****

 

Я надеюсь, читатели ещё не забыли о цыганской цирковой труппе, довоенные выступления которой описаны в предыдущей главе. Став зенитчицей, московская цыганка Маргарита Иванова потеряла со своим бывшим коллективом связь. Между тем, ансамбль при Госцирке не распался. Пережив критический период зимой сорок первого, он был признан необходимым. Оставшиеся циркачи получили бронь, и началась новая серия гастрольных поездок. Теперь на афишках был лозунг: «Что ты сделал сегодня для фронта?».

 

Программка о гастролях цыганского циркового ансамбля. Архив Л.Н.Панковой.

 

Музыкальным руководителем ансамбля был выходец из старинной петербуржской хоровой семьи Александр Александрович Панков. Возглавлял же его по-прежнему Ян Давидович Бреслер. Важно отметить, что помимо турне по цирковым аренам страны, ансамбль выезжал выступать в прифронтовую зону 66.

 

Александр Панков в 1950-е годы. Фотография из архива Л.Н.Панковой.

 

 

*****

 

Александра Ивановна Бузылёва (по происхождению — сибирская цыганка из рода забайкальских). Её рассказ не только даёт нам много подробностей о фронтовых гастролях, но и напоминает о трудной жизни в тылу. Прежде чем вы ознакомитесь с этой судьбой, напомню, что Александра Ивановна — не только артистка, но и родоначальница прославленной династии Бузылёвых. Именно она воспитала сыновей и дочерей, имена которых известны всей стране.

 

Александра Бузылёва. Кинокадр. Начало 1980-х.

«Наша семья не кочевала, — начала свою историю пожилая певица, — Бузылёва я по мужу, а в детстве была Антонова. Жили в Омске своим домом. У нас, кстати, священник в городе был цыган! Крещена я Евдокией. Вся наша семья умела хорошо петь. А когда я была маленькая, каждый год возле речки ставили шатры кочевые цыгане. Они ходили к нам в гости, я бегала к ним.

По-разному жили в таборе. У одной семьи палатка справная. Уже днём сидят — едят. А на отшибе, прямо как в песне поётся — шатрица рогожытко — то есть шатёр из рогожи. Цыганка весь день колотится, только к вечеру к голодным детям придёт. Принесёт молочка, а оно уже прокисло…

С русскими никаких драк не было. Где цыган надолго встанет, там беды не сделает. Женщины гадали, просили кусочки. Цыгане лошадей меняли. А я заодно с детьми бегала на улицы — петь и плясать. Я была одета лучше, чем они. Ещё у меня были лапоточки, а у них нет. Но мы дружили. Я от них многим песням научилась. Играла с девочками в таборе. Матери им шили кукол, они их баюкали, кормили. Ставили маленькие шатёрики и делали всё как настоящие мамы — уходили просить с торбой, потом возвращались, готовили на костерке.

Перед войной я осталась с бабушкой Нюшей вдвоём. Мы переехали в Уфу. Когда Гитлер напал, мне было 12 лет. По законам военного времени начали всех трудоспособных направлять на работы. Наших городских цыганок забирали на торф или на лесоповал. Я от этого отговорилась, потому что бабушка старая, и у неё никого кроме меня не было. К нам в Уфу эвакуировали 26-ой военный завод из-под Рыбинска. Меня поставили к станку токарем. Я от этого уклоняться не стала. Токарем — так токарем. Точила детали для оружия. Рабочий день был 12 часов, а на обед отводили всего минут десять. Давали нам мороженую картошку — не прогрызёшь — и мёрзлую капусту, которую топором надо рубить. Я уставала очень сильно, но всё равно была рада, что не попала на торфоразработки. Оттуда многие вернулись калеками. Нормы были непосильными. Цыганки подрубали торф пластами и почти весь день стояли по колено в студёной воде.

А цыган некоторых забрали в армию… Кого? Да я сейчас фамилий не вспомню. Вот разве Бузылёв Димитрий Иванович. Он вначале был счетоводом в колхозе, потом перешёл в город, в пожарку — оттуда его и взяли. Было ему 22-23. Он погиб под Орлом…

Проезжал через наши края ансамбль Николая Лекарева с гастролями. Как только цыгане об этом услышали, все собрались. Каждый, кто может петь или плясать, хотел к нему поступить. Пошла и я:

— Вы можете меня послушать?

Как только спела „Бирюзовые колечки“, Лекарев оборачивается к еврею-директору и говорит: „Берём эту девочку! Она нам нужна солисткой. Надо ей срочно пошить пять, а лучше шесть костюмов“.

Так я стала артисткой. Сколько городов объездила! На фронте выступала. Однажды встретились с Руслановой. Она послушала меня и говорит: „Знаешь, я в твоём возрасте так не пела“… Ездили мы от Ижевской филармонии. Было нас на брони около 35 человек. Давали нам карточки, платили. Но всё равно было очень тяжело. Я как солистка получала больше других, поэтому делилась с теми, кого только взяли в ансамбль. А принимали иногда совсем оголодавших.

Мне от филармонии пошили очень красивые платья. Богатые, велюровые. Я в них пела романсы. А цыганский костюм у меня был только один. Я ведь не танцовщица, моё дело — сольные номера. В хоре я никогда не пела; мой голос берегли. Иногда я одна публику держала по сорок минут! Мне хорошо удавались романсы: „Расстались мы с тобою без упрёка“, „Я до утра тебя ждала“, „В дверь стучится“. Зимой, бывало, пока доедем в кузове — все закоченеем. Идём выступать: лицо красное, руки красные. Меня заставляли чтобы горло разогреть — спирту выпить. Опрокинешь стаканчик — тепло по телу пойдёт… Можно работать.

Из цыганского репертуара я пела: „Шатрицу“, „Сарэ патря“, „Кумушку“. Были ещё народные песни — вы их не знаете — „Доханэ ёнэ ман“ или „Хаса ё пирожки“. Я им в таборе научилась, когда в гости к палаткам ходила.

Ездили мы на шести или семи полуторках. Ансамбль был большой. Одна певица была русская. Где только мы ни выступали! Иногда в клубе. Иногда привезут зимой на передовую, борт грузовика откинут — вот тебе и сцена. Гитаристы всегда ездили в отдельной машине; каждый сидел в кузове в обнимку со своей гитарой, берёг её от тряски. Их было 8-10 человек. Порой на морозе во время концерта струны лопались. Цыгане играют — у них пальцы в крови!

Дисциплина у нас была строгая. Перед выступлением всех осмотрят, проверят. Мороз — не мороз, голова должна быть чистая, костюм постиранный. А ты ещё исхитрись — воду нагрей! Цыганки, бывало, юбки в ледяной воде стирали. Но каждый знал, что за малейшее нарушение сразу отчисляют. И тогда парня — на фронт, а девушку — на торфяные работы.

Летом было легче. Но тут другая беда. Пока едешь по просёлочной дороге в кузове, пыли наглотаешься. В горле першит. А петь надо хорошо! Солдаты нам радовались. Разве можно было для них не стараться?

Иногда привозили на передний край — только бой закончился. Для поднятия духа. Нам расчищали площадку. Мы выступаем, а кругом воронки от снарядов; раненых ещё не вывезли. Они стонут перевязанные. И бывало так, что солдат крикнет: „Стойте! Не уносите! Хочу перед смертью услышать цыган!“. Тогда санитары опускали носилки, чтобы выполнить последнюю волю.

Мы пели и плакали».

 

*****

 

В этом месте я прерву ненадолго рассказ пожилой артистки.

Узнав от Александры Ивановны эту быль легендарных времён, я вспомнил старинную присказку, которая звучит так:

«Русский умирает два раза: один за родину, и один — когда слушает цыган».

Я всегда любил эту меткую фразу. Только прежде не знал, что во время войны она наполнялась буквальным смыслом… Как тут не вспомнить великого писателя Льва Толстого, который в последний час жалел об одном: никогда больше не доведётся ему услышать цыганской музыки!

Однако, выслушаем певицу Бузылёву дальше.

 

*****

 

«Тяжёлые бои были под Смоленском. Там наш ансамбль выступал во многих частях. Добираться на передовую было очень страшно. Нас, бывало, не покормят — но разве мог кто-то из нас о еде думать? Вот идём мимо раненого. А у него всё лицо забинтовано — одни глаза за нами следят. Иногда что-то горит поблизости. Задыхаемся от дыма. Кругом запах пороховой гари. Убитых по пути видели. Люди в крови стонут…

Потом стою — пою „Утомлённое солнце“. Вы бы видели лица солдат!

А как дойдёт дело до цыганского репертуара — все зашевелятся, оттаят. Настоящий праздник!

Цыганские костюмы артистки шили сами. Юбки кроили из кашeмировых платков. Старались, чтобы они были поярче, в крупный цветок. Кофты с широкими рукавами тоже шили из платков, но другие по раскраске. Например, если низ синий, то верх жёлтый. Все мы носили большие серьги, мониста. Выглядели очень красиво.

Никто не догадывался, глядя на нас, какие мы бедные, как мало денег получаем. У каждой были только одни туфли, и цыганки их очень берегли. Вот выступаем на фронте под открытым небом. Площадка обычно — или пыль, или грязь. Все плясуньи танцуют босиком. Боятся, что иначе подошва отклеится.

Мужчины, конечно, плясали в сапогах. Был у нас парень Стеша. Ах, какой у него был таборный танец! Какие примеры он на земле выбивал! Но если кто венгерку танцует — ему под ноги для звука фанеру подкладывали.

Однажды встретили мы под Минском цыганский цирк Панкова. У них был еврей-директор, как и у нас. Смотрим — тоже все артистки босые. Оказалось — и они жалеют туфли. Но русским нравилось, что цыганки пляшут босиком — как в настоящем кочевом таборе.

Хороший был коллектив у Панкова! Сильный. Ни дня без репетиции. Работали все на износ. Иногда даже травмы получали.

Артистки цыганского цирка. Фотография из архива М.И.Ивановой.

 

Я была городская. И многие в цыганских ансамблях были из городских семей, грамотные, культурные. Но бывало и так, что по дороге Лекарев подбирал талантливую молодёжь из кочевых цыган. Правильно делал… Нашей концертной бригаде это было только на пользу.

Расскажу вам один такой случай.

Взяли с вокзала в сорок третьем плясунью — пожалуй, у нас больше таких и не было! Непревзойдённая мастерица! Нюра — её звали… А случилось это так. Выступали мы в Перми. Помню — лето, жара. Между концертами сижу я в зале ожидания. Смотрю по сторонам. А на площади девушка вокруг себя круг собирает. По-цыгански поёт, в ладоши подхлопывает.

Таборная.

Как начнёт плясать — сама себе подпевает — одно заглядение! Люди ей денежки на землю накидают, она их подберёт и купит себе что-нибудь поесть. У неё никого не было — сирота. Интересная такая, худенькая. Косы длинные. Конечно, босиком, вся оборванная. А чего вы хотите? На земле спала… Юбка у неё была широкая, чёрная, кофта наоборот светлая. Из украшений — одни бусики. Но люди за неё умирали! Она запыхается, начнёт копеечки подбирать — они упрашивают:

— Спляши ещё!

Станет уходить — ей вслед кричат: „Завтра придёшь?“

Обернётся на ходу, успокаивает: „Приду, приду…“

Три дня я её так видела. А на четвёртый гляжу — она выходит на сцену в моём концертном цыганском платье. Ох, я и обиделась! Сразу — к директору.

— Почему она моё платье без спросу взяла?

Он меня успокаивает:

— Я её в ансамбль принял. И костюм ей дать — лично я приказал. Не можем же мы её на сцену выпустить в таких лохмотьях… Теперь она с нами будет ездить. Ты же слышишь, что публика от восторга ревёт! Мы её скоро обошьём, тогда она тебе костюм вернёт.

Я говорю: „Мне не жалко. Но вы бы сначала меня спросили. Я бы ей и сама дала… Она чумазая, немытая — я после неё это платье не одену!“

Директор — мне: „Не обижайся. Нам такое сокровище упускать нельзя“.

Ну ладно. Я долго не горевала. Мой наряд так ей и остался. Нюру у нас полюбили. Она была таборного воспитания; держала себя благородно. Лекарев был очень рад, что её на вокзале приметил. Нюра ездила с нами до конца войны, но ни за кого в ансамбле замуж не вышла.

Не буду вам врать. Хорошо мы не жили.

Я сейчас фильмы о войне не могу смотреть. Тяжело вспоминать это прошлое. Правда — люди на нас радовались. Как-то раз после концерта капитан подошёл, руку мне поцеловал и подарил цветок. До сих пор не понимаю, где он его зимой взял?

Это немец цыган не любил, а русские относились с большой душою»67.

 

*****

 

«Наступил долгожданный день победы — 9 мая 1945 года, — пишет в своих воспоминаниях цыганская артистка О.Деметер-Чарская. — Москва сияла в фейерверках. Салют! Салют! Салют! Даже незнакомые люди обнимали друг друга. Мы выступали на Красной площади целый день… Радости не было конца. Всё ликовало. Под вечер пошёл мелкий дождик. Народ с Красной площади не уходил. Мы на сцене держали над головами гитаристов зонтики, чтобы не намочило струны. Тропаки и чечётки били прямо по лужам»68.

Как хотите — но в этом есть что-то символическое! В день великой радости, в сердце страны, у кремлёвских стен — цыганский концерт. До чего же тесно переплелись судьбы наших народов!

Утром 22 июня артист «Ромэна» Сергей Золотарёв вскочил от грохота рвущихся снарядов на пограничной заставе…

«Суровой осенью» 1941 года враг стоял под Москвой. Цыган Леонид Ширво ушёл прямо со знаменитого парада на Красной площади в кавалерийский рейд по немецким тылам…

И вот 9 мая 1945 года именно цыгане «Ромэна» выступили перед плачущими от счастья москвичами на главной площади страны!

 

  1. Панков Николай Александрович. Записки старого цыгана о цыганских хорах. //Рукопись, С. 28. Оригинал в архиве Института истории искусства (С-Пб.), копия в архиве Н.В.Бессонова.
  2. Ром-Лебедев И. От цыганского хора к театру «Ромэн». М., 1990. С.46.
  3. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 480, л.2.; РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 484, л.24.
  4. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 480, л.22.
  5. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 481, л.8.
  6. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д.479, л.4, 10-12, 14, 18, 22-24, 27, 29, 31, 33, 34, 36-39, 42, 43, 45, 47, 53, 60, 64, 65, 67-70, 72, 73.
  7. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 484, л. 2. Отчёт о военно-шефской работе. 1944 г.
  8. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 74, л. 17. Стенограмма беседы Л.Гинзбурга с артистами «Ромэна» 11 мая 1967 г.
  9. Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 2006 году от дочери артистки «Ромэна» Валентины Владимировны Вербицкой (Бизевой), русской цыганки Натальи Васильевны Бизевой.
  10. Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 1999 году от кэлдэрарки Ольги Степановны Деметер.
  11. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 484, л.24-25. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 485, л.3 (оборот), 6.
  12. Хавкин О. Спектакли театра «Ромэн». //Забайкальский рабочий. 28 июня 1943 г. Вырезка хранится в РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 83, л.2.;
    Галина Б. Цыганы. //Красное знамя. Сочи. 28 января 1942 г.;
    Май Ф. Возрождённое искусство. //Социалистическая Осетия. Орджоникидзе. 18 апреля 1942 г.;
    Антонова Н. Действующие лица. //Пятигорская правда. Пятигорск. 25 июня 1942 г.;
    Войткевич Н. Действующие лица. //Орджоникидзевская правда. 10 июля 1942 г. Перечисленные вырезки хранятся в РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 82, л.2, 6, 8, 10.
  13. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 18, л.19.
  14. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 484, л.1, 1 (оборот), 2. Отчёт о военно-шефской работе. 1944 г.
  15. Архив театра «Ромэн». См. также: РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д.479, л.55.
  16. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д.479, л.49.
  17. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д.479, л.46.
  18. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д.479, л.26.
  19. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д.479, л.58.
  20. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д.479, л.57.
  21. Письмо Е.Е.Янковского к Н.А.Панкову, отправленное 27 мая 1942 г. Архив Л.Н.Панковой.
  22. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 484, л.21.
  23. Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 1999 году от кэлдэрарки Нины Степановны Деметер.
  24. Савченко Галина. Цыганские судьбы. //Вечерняя Москва, М., № 251 (20635), 20 декабря 1991 г. С. 3
  25. Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 2005 году от дочери Л.П. Васильковой, русской цыганки Галины Ивановны Уваровой.
  26. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 455, л.1. Вручение части медалей «За оборону Кавказа» было произведено согласно решению исполкома Ставропольского Крайсовета депутатов трудящихся от 6/XII-45 г. № 1126. Серия и номер удостоверений:
    Василькова Любовь Петровна Е 007457;
    Грабовский Ян Янович Е 007458;
    Мотин Марк Львович Е 007459;
    Неволина Софья Васильевна Е 007460;
    Яншин Михаил Михайлович Е 007461.
    Кроме того см. представление на медаль «За оборону Кавказа» от 1944 года, РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 484, л.15, 15 (оборот); личное дело Ляли Чёрной (Хмелёвой Надежды Сергеевны), РГАЛИ, ф.2928, оп.2, д. 310, л.3 (оборот), и др. личные дела.
  27. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 481, л.6.
  28. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 483, л.12.
  29. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 481, л.4, 5.
  30. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 484, л.25.
  31. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 485, л.13.
  32. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 485, л.23.
  33. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 478, л.5.
  34. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 480, л.17; РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д.479, л.57.
  35. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 478, л.9.
  36. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 479, л.61, 63.
  37. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 481, л.10.
  38. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 484, л.2. Отчёт о военно-шефской работе.
  39. РГАЛИ, ф.2928, оп.1, д. 480, л.24, 25.
  40. Панкова Любовь Николаевна. О цыганах во время войны. //Рукопись. Москва. IX.2001. С. 3. Рукопись в архиве Н.В.Бессонова.
  41. РГАЛИ, ф. 2928, оп. 2, д. 263 (личное дело Сильницкого Евграфа Петровича, артиста);
    Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 2005 году от русской цыганки Галины Ивановны Уваровой.
  42. Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 2001 году от вдовы С.С.Золотарёва, русской цыганки Ирины Михайловны Некрасовой.; Данные с военного билета НМ № 5255752. Выдан Краснопресненским районным военным комиссариатом г. Москвы.
  43. Стученко А.Т. Завидная наша судьба. М., 1964. С. 147-151.
  44. Кожевников В. Они бьют наверняка. (Оригинал хранится в РГАЛИ, ф.2928, оп.3, д. 37, л.8.)
  45. Стученко А.Т. Завидная наша судьба. М., 1964. С. 151.
  46. РГАЛИ, ф.2928, оп.3, д. 37, л.10.
  47. Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 2005 году от Льва Николаевича Черенкова, Ирины Михайловны Некрасовой, Ларисы Алексеевны Муштаковой и Галины Ивановны Уваровой.
  48. РГАЛИ, ф.2928, оп.2, д. 173, л.1-3; ф.2928, оп.1, д. 74, л.24.
  49. РГАЛИ, ф.2928, оп.2, д. 206 Листы 1-5. Личное дело Нарожного Николая Георгиевича.
  50. там же. Лист 5 (оборот).
  51. РГАЛИ, ф.2928, оп.2, д. 278, Лист 5. Личное дело Сорочинского Ивана Александровича.
  52. РГАЛИ, ф.2928, оп.2, д. 278, Листы 1-6, 9, 11, 12. Личное дело Сорочинского Ивана Александровича.
  53. РГАЛИ, ф. 2928, оп. 2, д. 321. Личное дело Шишкова Николая Степановича;
    Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 2004 году от вдовы Н.С.Шишкова, русской цыганки Евдокии Петровны Шишковой. В её архиве находятся удостоверения на: медаль «За отвагу» серии Ж №792332, вручённую 9 июля 1970 г.; на орден Отечественной войны I степени Ж №822291 №1275732. К сожалению, документы на прочие награды не сохранились. Имеется также характеристика из театра «Ромэн».
  54. РГАЛИ, ф.2928, оп.3, д. 37, л.11-13.
  55. Луговская В. Птицы нашей памяти. //Омская правда, 1985 г. статья без более подробных выходных данных находится в архиве Н.А.Сличенко. Спектаклю были также посвящены рецензии, хранящиеся в архиве Н.А.Сличенко в виде вырезок:
    Карнаухов В. Ищи след в душе.,
    Ардашева Т. Птицам нужно небо.,
    Кищик Н. Обращение к родникам //Известия, 1985 г.,
    Тихвинский Вл. Птицам нужно небо. //Вечерняя Москва, 1985.
  56. Письмо русского цыгана Константина Александровича Баурова к Н.В.Бессонову. 2004 г.
  57. Деметер-Чарская Ольга. Судьба цыганки. М: Издатель А. А. Можаев. 1997. С. 60.
  58. Записано Бессоновым Н.В. в г. Владимир в 2000 году от племянника В.П.Буздыханова, крыма по отцу и сэрво по матери, Петра Михайловича Янышева; Записано Бессоновым Н.В. в пос. Быково Раменского района Московской обл. в 2000 году от сестры В.П.Буздыханова, сэрвицы Раисы Петровны Соломоденко.
  59. Друц Ефим; Гесслер Алексей. Цыгане: очерки. М: Советский писатель. 1990. C. 259.
  60. Панкова Любовь Николаевна. О цыганах во время войны. //Рукопись. Октябрь 2001 г. С. 5. Рукопись в архиве Н.В.Бессонова;
    Саткевич Николай. Автобиография. //Фотокопия в архиве Н.В.Бессонова.
  61. Записано Бессоновым Н.В. в г. Владимир в 2000 году от сына Н.А.Иванова, русского цыгана Георгия Николаевича Иванова;
    Военный билет, серия К № 761625 выдан Сталинским (г.Смоленска) районным военным комиссариатом;
    Медали: «За боевые заслуги» № 1074446 вручена 1.VIII.1944;
    «За отвагу» № 3112657 вручена 1.VIII.1944;
    «За оборону Москвы» Ц № 049056 вручена 20.III.1946;
    «За взятие Берлина» А № 415388 вручена 16.III.1946;
    «За освобождение Варшавы» А № 073339 вручена 20.III.1946;
    «За победу над Германией» Б № 0189749 вручена 9.V.1945;
    Орден «Отечественной войны» II степени, Б № 366003, № ордена 4819385.
  62. Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 2007 году от двоюродного внука А.К.Швыдченко, сэрва Эдуарда Ивановича Швыдченко.
  63. Бахт Даниил. Хабарка, великий цыганский танцор. //Цыгане России. М., № 1 (5) 2009. С. 55.
  64. Записано Бессоновым Н.В. в г. Киев в 2004 году от сына Н.Д.Климашенко, сэрва Михаила Николаевича Климашенко.
  65. Матюшенко Иван, Падгурскис Наталья. Iхнiй ансамбль пiднiмав бойовий дух бiйцiв. //Романi Яг, Ужгород. № 1 (106) 27 января 2005. С.5.
  66. Панкова Любовь Николаевна. О цыганах во время войны. //Рукопись. Октябрь 2001 г. С. 3. Рукопись в архиве Н.В.Бессонова.
  67. Записано Бессоновым Н.В. в г. Москва в 2005 году от русской цыганки-сибирячки Александры Ивановны Бузылёвой.
  68. Деметер-Чарская Ольга. Судьба цыганки. М: Издатель А. А. Можаев. 1997. С. 53.

 

 

Вернуться в раздел Страницы истории