Свэнко
Цыганский электронный журнал
  О проекте    Новости сайта    Наши друзья    Контакты    English  

Поэзия. А.Пушкин

Свадьба.Net.Ru

Н.Бессонов. Компиляция на основе книги Т.Щербаковой «Цыганское музыкальное исполнительство в России».

 

Солнце русской поэзии в рекомендациях не нуждается. Стихи Пушкина сопровождают нас с рождения до старости, и его творческая личность в каждом возрасте раскрывается нам новыми гранями. Тем более приятно для цыган, что Пушкин выделил их из ста российских народов, выбирая сюжет для своей романтической поэмы. Едва появившись в печати «Цыганы» обрели огромную популярность. В российской этнографической литературе это произведение нашло достаточно неожиданную трактовку. Оказывается, пребывание молодого поэта в таборе сильно мифологизировано. Но сейчас речь не об этом. Интерес к цыганам Пушкин пронёс через всю свою жизнь. В своей переписке он называет певиц московского хора по именам. У одной из них он крестил ребёнка (кстати, это единственный случай, когда Александр Сергеевич был крестным отцом). Будучи поклонником цыганского вокала, он затрагивал эту тему в своей поэзии. Два стихотворения мы обсудим ниже.

 

Цыганские песни в поэзии Пушкина.

 

Цыганская тема увлекала Пушкина с детских лет. М. Ф. Мурьянов утверждает, что в лицее 14-летний Пушкин написал недошедший до нас роман «Цыган». Конечно же, молодому поэту-романтику была близка тема вольного табора, олицетворявшего идею свободы. Стоит ли удивляться, что — жадный до новых впечатлений — он стремится свести знакомство с цыганами во время ссылки в Бессарабию. Достоверно известно, что две недели Пушкин провёл в шатрах, и эти впечатления стали основой для поэмы, которая принесла ему шумную славу. В Алеко публика увидела слегка замаскированного Александра, и потому история красавицы Земфиры показалась читателям особенно увлекательной.

Не будем повторять чудесное описание кочующего табора. Сейчас нас интересует тема «Пушкин и цыганская песня». В творческом наследии поэта есть два произведения, отражающие его контакты с двумя очень непохожими этногруппами. Как известно, вначале он познакомился с молдавскими кочевыми урсарами, а потом, вернувшись на родину — с русскими цыганами. Пушкин не мог не заметить огромную разницу в их культуре. Сразу же отметим — Александр Сергеевич достаточно этнографичен в деталях. Рисуя образы цыганок, он даёт понять, что одна выросла на молдавском фольклоре, а другая — на русском.

Но обо всём по порядку.

Находясь в Кишиневе, ссыльный юноша часто бывает в доме богатого откупщика Варфоломея. Там для гостей играла капелла цыганских музыкантов. Инструментами их были скрипки, кобзы и тростянки. Репертуаром были, естественно, молдавские песни. В «Воспоминаниях» В. П. Горчакова об этом говорится так: «В этот вечер Пушкина занимала известная молдавская песня „Тю юбески питимасура“, а еще с большим вниманием прислушивался он к другой песне — „Ардема — фриде-ма“» (естественно, фраза, означающая в переводе «Режь меня, жги меня», записана русским слушателем с фонетическими искажениями).

Итак, молодой Пушкин прекрасно осознавал, что написанная им «песня Земфиры“» в оригинале не цыганская, а молдавская. Но ведь слышал он её в цыганском исполнении! Кроме того, в ту эпоху никто особенно не ждал от цыган песен на их родном языке. В первой половине XIX века считалось совершенно нормальным, что даже кочевые музыканты исполняли молдавский, венгерский или русский народный репертуар. Цыганское исполнительство вносило в знакомые каждому мелодии особые ориентальные акценты — что и придавало выступлениям особую привлекательность.

Напомним знаменитые строки из поэмы «Цыганы»:

 

Старый муж, грозный муж,

Режь меня, жги меня:

Я тверда, не боюсь

Ни ножа, ни огня.

 

Ненавижу тебя,

Презираю тебя;

Я другого люблю,

Умираю любя.

 

Режь меня, жги меня;

Не скажу ничего;

Старый муж, грозный муж,

Не узнаешь его.

 

Он свежее весны,

Жарче летнего дня;

Как он молод и смел!

Как он любит меня!

 

Как ласкала его

Я в ночной тишине!

Как смеялись тогда

Мы твоей седине!

 

Текст и напев «Арды ма, фрыджи ма» были записаны по просьбе Пушкина кишиневским капельмейстером Ф. Ружицким. Позднее Пушкин переслал ноты «хоры» петербургским музыкантам. Профессионалы сразу оценили пушкинскую находку. Вот как описывает музыковед Татьяна Щербакова то, что случилось далее:

«Первый из романсов „Старый муж“ был написан М. Ю. Виельгорским в 1825 году до выхода поэмы „Цыганы“ из печати: Ф. Вигель еще в 1823 году прислал в Петербург несколько переписанных им новых стихов Пушкина. П. А. Вяземский 6 сентября 1825 года сообщил поэту в Михайловское из Москвы о том, что Виельгорский «сделал прекрасную музыку на твой: „Режь меня! Жги меня!“. Я её ещё не слыхал». На это Пушкин отвечал в сентябре: «Радуюсь, однако, участи моей песни „Режь меня“. Это очень близкий перевод, посылаю тебе дикий напев подлинника. Покажи его Виельгорскому; кажется, мотив — чрезвычайно счастливый. Отдай его Полевому и с песней».

Вскоре напев молдавских цыган и отдельно пушкинский текст были опубликованы в „Московском телеграфе“.»

Слова Пушкина о том, что «мотив — счастливый» оказались пророческими. В дальнейшем лучшие композиторы брали песню Земфиры за основу для своих произведений. В конце 1820 годов А. А. Алябьев создаёт романс «Старый муж». Цыгане любили и популяризировали это романс.

По своему осмыслили стихи «Старый муж» А. Г. Рубинштейн и П. И. Чайковский. Последний создал «Песнь Земфиры» в начале 1860 годов. Ну а сама пушкинская поэма вдохновила множество композиторов. Т. Щербакова отмечает: «За сто лет существования поэмы „Цыганы“ на этот сюжет было написано четырнадцать опер, два балета, оркестровая и хоровая сюиты, а также около двадцати романсов „Старый муж“. Среди авторов опер — Лишин, Кашперов, Эрлангер, Дюбюк, Зубов, Рахманинов, Морозов, Конюс, Торотти, Сакки, Леонкавалло».

Одну из лучших интерпретаций пушкинского произведения создал С. В. Рахманинов. Опера «Алеко» написана автором, который проявлял интерес к музыке русских цыган. Первая её постановка была осуществлена в Большом театре в Москве в 1893 году. В дальнейшем её популярность только росла. В 1953 году к театральным версиям прибавился кинематографический вариант с очень красивым экзотичным зрительным рядом.

 

*****

 

Виельгорский Михаил Юрьевич
(художник П.Ф. Соколов, 1830-е гг.)

Естественно, Пушкин не мог ничего этого видеть. Но мы можем точно утверждать, что он был бы рад участию в оперном проекте. В 1833 году по просьбе композитора Михаила Юрьевича Вильегорского он пишет следующее стихотворение:

 

Колокольчики звенят,

Барабанчики гремят,

А люди-то, люди —

Ой люшеньки-люли!

А люди-то, люди

На цыганочку глядят.

 

А цыганочка-то пляшет,

В барабанчики то бьёт,

И ширинкой алой машет,

Заливается-поёт:

«Я плясунья, я певица,

Ворожить я мастерица».

 

Предназначено процитированное стихотворение было для либретто оперы «Цыганы». Прежде, чем говорить об этом творческом проекте, обсудим пушкинские строки.

Ну, прежде всего, понятно, почему современные цыгане никогда их не цитируют. Их отпугивает слово «ширинка». Приходится пояснить, что в 19 веке «ширинкой» называли широкий платок. Так что Пушкин изображает здесь сцену, которую наверняка видел на ярмарках — цыганку с бубном, которая танцует, размахивая яркой красной шалью.

 

Иллюстрация Николая Бессонова

Николай Бессонов. Эскиз к картине «Пушкин на ярмарке». 2008 г.

 

Далее современных цыган настораживает совершенно русский колорит. И снова совершенно напрасно. Во времена Пушкина наши цыгане ещё не создали фольклорных песен на родном языке. Весь их репертуар был русским. Это были крестьянские песни и городские романсы. Даже припев «Ой, люшеньки-люли» не должен нас смущать — это не ошибка поэта, а самый что ни на есть реализм. Даже полвека спустя этнографические очерки К. Голодникова отражают точно такой же по духу таборный репертуар. И в одной из его записей фигурирует припев:

 

Ай люли, ай люли,

Ай люлюшеньки мои!

 

Самые что ни на есть кочевые цыгане исполняли на деревенских улицах такие песни, как: «Выйду ль я на реченьку», «По улице мостовой», «Косари вы, косари», «Руби яблок с корня», Вот на пути село большое», «Под вечер осенью ненастной» и так далее. Песням на цыганском языке ещё только предстояло появиться. Таким образом, наш великий поэт никоим образом не погрешил против истины. Его «плясунья и певица», а по совместительству гадалка – полнокровный цыганский образ. Если бы мы её увидели, то удивились бы ещё больше. Судя по дошедшим до нас зарисовкам, танцевала она в сарафане. И никто не путал её с русской! Современники отмечают, что движения пляски были резкими, лихими, по-восточному выразительными. Хотя сама основа хореографии была, несомненно, русской.

Так чем же увлёк композитор Виельгорский стольких талантливых людей? Известно, что в разное время помимо Пушкина в создании либретто принимали участие граф В. А. Соллогуб, князь Одоевский, князь Вяземский, барон Розен, поэты Жуковский и Лермонтов. Оказывается, проект совмещал цыганскую тему и один из самых драматичных моментов русской истории. Действие происходило во время наполеоновского нашествия. Одно это казалось творческим людям интересным.

Но мало того. Композитор собирался использовать популярные песни, которые исполнялись в хоре Ильи Соколова. Музыковед Т. Щербакова перечисляет «транскрипции» русских песен: «Ах, вспомни, вспомни», «Ай, улица, улица», «Зеленая роща». В оперу вошли известные бытовые романсы цыганского репертуара: «Не тужи, моя смуглянка», «Далеко синеет море», «Ночь темна, холодна», «Не страшись, мой друг единственный» и другие. Немалую роль играют и стилизации alla zingarese с использованием плясовых ритмов, вокальной орнаментики, образных контрастов (например, «Колокольчики звенят», «Я цыганка, я певица»).

К сожалению, замысел композитора так и остался неосуществлённым. Сохранившиеся материалы не даёт об опере «Цыганы» полного представления. Обрисуем кратко сюжетную линию.

События задуманной драмы развёртывались в окрестностях Нижнего Новгорода у Макарьева на Волге (первое и второе действия), на Макарьевской ярмарке (третье действие), в подмосковной усадьбе князя Селавина (четвертое и пятое действия). Финал связан с пожаром Москвы и бегством французов.

Вот как описывает Т. Щербакова либретто: «В доме князя Селавина живет обласканный им сын бедного однодворца Леонид. Его полюбила княжна Ольга Селавина. Разгневанный отец отдает Леонида в солдаты. Ольга в отчаянии бежит из дома и бросается в озеро. Кочевавшие поблизости цыгане спасли ее, назвали Леной и оставили в таборе. Но рассудок девушки помрачился. «От прежней жизни у ней остался в памяти лишь один напев, который нежданно появляется во многих местах оперы». Лена порывается бежать. Безумную девушку любит и оберегает цыган Атар. В горе тоскует его жена цыганка Таня. Случай свел князя Селавина с цыганами. Смущаемая тайными предчувствиями, Таня гадает князю и предсказывает важные события. Остановившиеся под Макарьевым русские солдаты во главе с майором Грозенко слушают песни и пляски цыган. В отряде Грозенко и кавалерийский поручик Леонид. Он не может забыть Ольгу. Безумная девушка с цветами в волосах напоминает ему «призрак милый». Леонид раскрывает душу Тане и узнает правду о судьбе княжны Селавиной. Песни цыган на ярмарке привлекают множество народу — торговцев, крестьян, ополченцев, солдат... Князь Селавин увидел в толпе пляшущих цыган свою дочь и насильно увез ее в имение. Печально поют девушки над заснувшей Ольгой, скорбит не узнанный дочерью князь. Атар задумывает украсть княжну. Таня пытается образумить и остановить его. Атар непреклонен...

На этом обрывается партитура четвертого действия. Никаких материалов дальнейшего не сохранилось».

Конечно, жаль, что такой интересный замысел остался лишь в набросках. Видимо, Пушкин не случайно откликнулся на предложение Виельгорского о сотрудничестве. Он жил в таборе, он дружил с хоровыми цыганами Москвы. Для него этот народ не был абстракцией. Пушкин знал отзывчивость цыган на чужую беду. Сюжет, по которому кочевой табор спасает русскую девушку и заботится о ней, совершенно реален. Цыгане всегда помогали тем, кто попал в беду — это часть национальной ментальности.

Вспомним, почему у самого Пушкина цыгане принимают к себе Алеко. Главный довод таков: «Он гоним. Его преследует закон». Видимо не случайно появилась у русских цыган такая пословица: «Ваш манушэскэ бесприютнонэскэ таборо приютище». (Для человека бесприютного табор – приют).

  


 

 

Вернуться в раздел Проза и поэзия